«Кризис принял системный характер»: перспективы украинской ПРО

В течение последних 6 недель Украина подвергается массированным ракетным обстрелам со стороны ВС РФ. В издании Missile Matters попробовали оценить состояние и перспективы украинской ПВО:

Вероятно, российские удары стали самыми интенсивными с начала войны.

Отмечается, что в отличие от предыдущих волн атак, нынешние налёты осуществляются главным образом высокоскоростными системами, особенно баллистическими ракетами наземного и воздушного базирования, в частности, 9М723 комплекса «Искандер-М» и Х-47М2 «Кинжал». Всё более важную роль теперь играет 3М22 «Циркон»: в июне и июле ежемесячно запускалось около 15 таких изделий. Они дополняются применением ЗУР от С-400, перепрофилированных для поражения наземных целей, хотя те и обладают меньшей точностью и боевой мощью.

Приводится оценка, согласно которой в июле Россия выпустила 180 баллистических и квазибаллистических ракет (9М723, «Кинжал», «Циркон» и переоборудованные ЗУР от С-400), из которых 143 не были перехвачены. Август выглядит ещё хуже: из 52 выпущенных баллистических ракет пока зафиксирована только одна успешная попытка перехвата.

Истощенные резервы украинской ПВО, похоже, больше не способны поддерживать эффективную защиту. Во многом это неудивительно и является естественным следствием структурных особенностей, присущих области высокоскоростных ракет.

Во-первых, защита от баллистических ракет – это технологически сложная задача. Она требует специализированных ЗУР для уничтожения целей, приближающихся на высокой скорости с больших высот и активно маневрирующих для уклонения от средств поражения. Это означает, что перехватчик должен очень быстро набирать высоту, сохраняя при этом высокую манёвренность и исключительную точность.

Во-вторых, ПРО обходится дорого, поскольку базируется на высокотехнологичной продукции –отдельные перехватчики стоят миллионы долларов. Кроме того, из-за высоких требований к их компонентам крайне сложно наладить цепочку поставок для производства больших объёмов ЗУР.

В-третьих, для борьбы с баллистическими ракетами оперативная смекалка не поможет – нужна не изобретательность, а изделия в железе.

В-четвёртых, из-за огромной скорости вражеского изделия ПРО должна запускать перехватчики залпом, чтобы гарантировать более высокую вероятность успеха. Подход «выстрелил – посмотрел – выстрелил» срабатывает только против более медленных угроз. Это сокрушительным образом сказывается на стоимости перехвата. Математика войны получается глубоко убыточной для обороняющейся стороны.

Трудности, с которыми сталкивается Украина в попытках отбить атаки, не являются ни временными, ни результатом череды неблагоприятных событий (например, войны с Ираном). Они являются следствием массового применения баллистических ракет.

На этом фоне лучшей мерой, которую Украина может предпринять в краткосрочной перспективе, является укрепление пассивной обороны. Это означает повышение устойчивости важных объектов путем их рассредоточения и защиты от атак, в том числе за счёт их передислокации под землю. Кроме того, Украина может расширять удары по критически важным целям на территории России для обеспечения взаимного, а не одностороннего, истощения. Однако автор сомневается в их результативности:

Маловероятно, что даже серия ударов коренным образом нарушит российское производство баллистических ракет.

Долгосрочным решением проблемы украинской ПРО является расширение производства ЗУР PAC-2-GEM-T для ЗРК Patriot. Как планируется, завод в Германии концерна MBDA Germany, который, как ожидается, заработает в 2027 году, будет производить от 120 до 170 перехватчиков в год. Но это лишь капля в море по сравнению с 700–800 баллистическими ракетами, которые в настоящее время выпускает Россия.

Также ВСУ закупили 4 франко-итальянских ЗРК SAMP/T NG нового поколения, поставки которых запланированы на 2027 год. Париж также обещал передать (видимо, к 2027 году) 2 ЗРК SAMP/T в базовой версии. ВСУ получат и усовершенствованный перехватчик Aster 30B1NT, который имеет улучшенные ТТХ против баллистических ракет, в частности, благодаря РЛ-ГСН Ka-диапазона.

После 2027 года в игру могут вступить и более долгосрочные европейские программы ПРО, такие как FREYJA – совместный с Украиной проект по созданию нового дешёвого и массового ЗРК для перехвата баллистических ракет. Однако их текущий статус неизвестен и перспективы этих программ трудно оценить. Здесь не следует ожидать быстрых решений.

Исходя из этих рассуждений, автор делает вывод:

Кризис в сфере украинской ПРО принял системный характер. В настоящее время преимущество имеет Россия с точки зрения стоимости, скорости производства и масштабов, и никакое краткосрочное решение не может устранить этот пробел.