«Огневая карусель»: почему у новой тактики старые корни

Как принцип «выстрел — уход» пережил звуковую разведку, ядерные гаубицы и дожил до эпохи дронов

Сначала так называли вертолёты: над сирийской пустыней ударные машины выстраивались в круг и по очереди заходили на цель. Потом слово перебралось на танки. Теперь «огневой каруселью» описывают работу расчётов «Града», и звучит это как свежая находка военной мысли. За ярким образом, однако, прячется задача, которую артиллеристы решают с того дня, как противник научился быстро находить стреляющее орудие. Так что же в «карусели» действительно новое, а что просто получило звучное имя?

Что называют «огневой каруселью»

Механику проще всего показать на реактивной системе. Три боевые машины работают по цели не одновременно, а по кругу: одна ведёт огонь, вторая ушла на перезарядку, третья меняет позицию и готовится к своей очереди. Залпы идут один за другим почти без пауз — получается конвейер реактивных снарядов, при котором ни одна установка подолгу не стоит на месте.

Речь о 9К51 БМ-21 «Град», системе калибра 122 мм на шасси «Урала», принятой на вооружение ещё в 1963 году. По открытым данным, сорок направляющих труб, полный залп уходит примерно за 20 секунд. Дальность штатным снарядом 9М22 — до 20,4 км, современными боеприпасами — за сорок километров. Но для «карусели» важнее другие цифры: развёртывание из походного положения около трёх минут, свёртывание и уход — около минуты-полутора, смотря по выучке расчёта. Вот на этой минуте всё и держится: пока машина складывается, у неё есть шанс уехать раньше, чем прилетит ответ.

Само слово в военном лексиконе не термин из устава, а удобная метафора, и она успела поработать на разную технику. В армейской авиации «каруселью» звали тот самый круг ударных вертолётов: пока одна машина отваливает в сторону на перезарядку и новый заход, цель обрабатывает следующая. У танкистов на слуху «танковая карусель» и «огневой накат»: поочерёдный выход машин на рубеж, выстрел, отход в укрытие — и место занимает следующий номер. Образ прижился к разной технике по одной причине: везде машины словно вращаются вокруг зоны поражения, поддерживая непрерывный огонь.

Родословная: кочующие батареи и shoot-and-scoot

Корни всего этого — в 1940-х. Советские полевые наставления уже тогда требовали от батареи не засиживаться на одной точке: отстрелялся по задаче — меняй позицию, особенно если у противника развитая артиллерия и воздушная разведка. Перед операцией готовили несколько запасных позиций, с маскировкой, инженерным оборудованием и маршрутами подхода. Отдельной строкой шли кочующие орудия и миномёты: короткий удар из неожиданной точки и немедленный уход, пока не прилетело в ответ.

Приём этот дожил до наших дней почти без изменений в идее. Российский «Ростех», описывая свой «миномёт-кочевник», называет тактику постоянных перемещений условием выживания расчёта. Под этой мыслью подписался бы и артиллерист восьмидесятилетней давности.

На другой стороне доктринального фронта тот же принцип называется shoot-and-scoot, «выстрелил и удирай». Оформился он в ту пору, когда главным охотником за пушками стали звукометрические посты и контрбатарейные РЛС: засекли по звуку и вспышке — жди накрытия. Особую жёсткость приём приобрёл в ядерную эпоху холодной войны, когда скопление техники на позиции превращалось в цель для тактического ядерного удара. Единичная гаубица или пусковая установка выходила из укрытия, выполняла залп и уходила, стараясь не задерживаться на рубеже дольше нескольких минут. Она работала как автономная огневая единица, fire unit, и цена промедления была слишком высока.

С танками та же история. Ротация машин в линии огня, движение по параллельным маршрутам, смена позиции после выстрела известны со Второй мировой. И что показательно — к этому пришли независимо и порознь: советская, немецкая, американская, британская, израильская школы, разные уставы и разный опыт, а вывод один. Когда во время сирийской кампании «танковую карусель» подали как новинку, обозреватели резонно заметили: это давно стандартная практика, вытекающая из самой природы дуэли танка с противотанковым средством. Механизм заряжания на Т-72 позволяет держать высокий темп долго, но сам приём чередования и отхода старше этого механизма.

Что на самом деле изменили дроны

Базовые приёмы, выходит, унаследованы. Новизна всё же есть — и вся она в одной величине, во времени реакции противника.

Раньше батарея могла позволить себе позицию на десятки минут, а при массированной артподготовке и дольше. Контрбатарейная борьба существовала, но цикл «обнаружение — целеуказание — ответный огонь» тянулся достаточно, чтобы успеть отработать задачу. Массовый тактический дрон этот цикл сжал до предела. Любой выход на позицию тут же попадает в поле зрения оператора БПЛА, а дальше — либо прямой удар FPV-дроном или барражирующим боеприпасом, либо мгновенная передача координат артиллерии. С момента, когда тебя увидели, до момента, когда по тебе прилетело, проходят минуты, иногда меньше.

Вот здесь та самая минута на свёртывание «Града» из строчки ТТХ превращается в вопрос жизни. Классический сценарий — вывалить залп из одной точки и остаться на перезарядку — стал почти самоубийственным. «Карусель» пытается это компенсировать. С одной стороны — постоянная ротация и короткое присутствие каждой машины на позиции. С другой — сеть заранее подготовленных точек, привязка к воздушной разведке и мобильные группы РЭБ-прикрытия против дронов. Организационно это уже не батарея на позиции, а распределённая система, где боевые машины, подвоз снарядов, связь и антидроновое прикрытие обязаны работать в такт.

Здесь и оговорка. Ротация снижает уязвимость отдельной машины, но не снимает уязвимости района. Оператор дрона может вести не одну установку, а весь участок: накапливать данные о маршрутах, местах укрытия, логистических точках. Однообразие схем движения выдаёт технику раньше, чем она доедет до рубежа. Открытых разборов с точной привязкой — где ротация действительно спасла расчёт, а где нет — мало, и это само по себе показательно: громких заявлений об «уходе от контрбатарейного огня» много, а проверяемых цифр живучести почти нет. Так что мобильность в эпоху дронов расчёт скорее держит на плаву, чем спасает: без неё нельзя, но и на неё одну надежды мало.

Есть и чисто техническое ограничение самого «Града». Это система площадного поражения: её стихия — накрыть залпом участок в добрый десяток гектаров, а не поразить одиночную цель. Точная величина зависит от боеприпаса и дальности, но природа не меняется. Попытка превратить залповую установку в инструмент долгого, гибкого, «прицельного» огня упирается в неуправляемый 122-мм снаряд, для которого точечная работа не профильная задача. «Карусель» добавляет системе манёвра, но не меняет её баллистической природы.

Ответ конструкторов: куда это гонит технику

Когда без тактики уже не выжить, её закладывают в конструкцию машины. И здесь видно, как требование «выйти, ударить, исчезнуть за минуту» переписывает облик установок.

Первое направление — время. Чем быстрее установка разворачивается, наводится и складывается, тем меньше она остаётся видимой целью. То, что расчёт когда-то делал вручную — вымерял, крутил маховики, сверялся с таблицами, — теперь берёт на себя электроника: данные для стрельбы считаются сами по пришедшим координатам, спутниковая навигация держит привязку на местности, цифровая система управления огнём убирает те самые лишние минуты, которых больше нет. Отечественный шаг в эту сторону — «Торнадо-Г», модернизация «Града» с автоматизированным наведением и навигацией; по открытым данным, машина быстрее входит в огневой режим и покидает его, что для «карусельной» логики и требуется.

Похожую задачу по-своему решают и за рубежом, и здесь интересна именно инженерная логика, а не спор о том, чья школа первой это придумала. Чешская самоходная гаубица DITA калибра 155 мм построена вокруг той же идеи: автоматизированное заряжание, быстрый расчёт данных, минимальное время на рубеже. Дальность — до 39 км снарядами увеличенной дальности. Конструкторы сознательно жертвовали кое-чем ради скорости входа и выхода, потому что в их картине боя долгая стоянка на позиции — не тактическая ошибка, а приговор. Разные страны, разные шасси, но задача перед КБ одна: сократить окно, в котором орудие обнаруживаемо.

Второе направление — защита, которая встраивается в саму машину. Если раньше от воздуха прикрывали отдельные подразделения ПВО, то теперь всё чаще обсуждают оснащение артиллерийских систем собственными датчиками обнаружения малых дронов и локальными средствами РЭБ. Логика проста: пока боевая машина стоит на рубеже эту самую критическую минуту, ей полезно уметь частично прикрыть себя самой, не дожидаясь чужого зонтика. Насколько это приживётся серийно — покажет практика, единого решения пока нет.

И вот тут видно, куда упирается вся история. Время на позиции сжимать почти некуда: минута свёртывания близка к физическому пределу для расчёта и техники. Значит, следующий ход конструктора не в том, чтобы уезжать ещё быстрее, а в том, чтобы меньше быть видимым: своя разведка, своё подавление, снижение заметности. «Огневая карусель» останется одним из рабочих приёмов, но сам манёвр свой ресурс почти исчерпал. Дальше спор выигрывают не колёса, а глаза и защита.