О причинах неудач ВМФ СССР в Великой Отечественной войне. Подготовка морских офицеров в 20–30 гг. ХХ века в СССР

Действия военно-морского флота СССР в Великой отечественной войне оставляют у любителей морской истории двойственное впечатление. Никто не упрекнет советских моряков в трусости: фашисты прозвали их «чёрной смертью» совсем не зря. Мы никогда не забудем героизм экипажей балтийских подводных лодок, прорывавшихся из блокадного Ленинграда, сквозь множество минных заграждений Финского залива в Балтийское море, мы воздаем должное тяжелой службе моряков Северного флота, участвовавших в проводке полярных конвоев. Мы будем помнить успешные операции флота, такие, например, как эвакуация Одессы в октябре 1941 г., доблесть и героизм, проявленные экипажами отдельных боевых кораблей.

Но при этом мы видим также и то, что многие задачи, которые должен был решить флот, остались нерешенными, что в ходе ряда операций ВМФ СССР понес неоправданные потери, а в других случаях его действия оказались малоэффективными. И если смотреть на действия нашего флота в целом, то складывается устойчивое впечатление, что он вступил в Великую Отечественную войну недостаточно подготовленным, причем на всех уровнях, включая как младших командиров, так и командиров кораблей и соединений.

В недостаточной подготовке командного состава нередко обвиняют репрессии 1937–1939 гг., по мнению многих историков подорвавших боеспособность флота. Но так ли это? Для того чтобы разобраться с уровнем подготовки руководящих кадров нашего флота, стоит обратить внимание на систему обучения этих кадров.

О подготовке командиров ВМФ СССР в 30-е годы ХХ столетия

Сразу хотелось бы оговориться — здесь и далее я буду писать ВМФ СССР, хотя это именование наш флот получил после подписания Постановления ЦИК и СНК СССР от 30 декабря 1937 года «Об образовании Народного комиссариата Военно-Морского Флота СССР». До этого момента флот в разные периоды времени именовался иначе: «Морские силы Республики», «Военно-Морские Силы РККА СССР» и т. д. Но для удобства восприятия я не буду твердо держаться исторической канвы в данном вопросе.

Так вот, в СССР в 30-х годах прошлого столетия была создана вполне разумная система военно-морского образования командного состава, основными этапами которого были:

1. Обучение в военно-морских учебных заведениях и на курсах;

2. Подготовка непосредственно на флоте, посредством командирской учебы и отработки учебно-боевых задач в ходе боевой подготовки;

3. Совершенствование навыков командиров, находящихся в запасе.

При этом сформированы были три основные ступени подготовки командиров ВМФ СССР, в том числе:

1. Военно-морское училище;

2. Высшие специальные курсы;

3. Военно-морская академия.

Отдельно хотелось бы отметить, что подготовка морских офицеров не была сосредоточена исключительно в ВМУ. Флоту требовались специалисты самых разных направлений, поэтому при многих ВУЗ-ах были сформированы так называемые «морские факультеты», где и осуществлялась подготовка специалистов для флота.

Все это было логично и правильно. Тем не менее следует говорить о том, что система подготовки командного состава ВМФ СССР в предвоенное десятилетие работала совершенно неудовлетворительно, по причинам, которые будут изложены мною ниже.

Кадры решают все

В первых десятилетиях ХХ века военный корабль представлял собой вершину, квинтэссенцию научно-технического прогресса человечества. Тяжелые орудия, мощная броня, громадные турбины и котлы, способные работать не только на «тверди земной», но в условиях сильной продольной и поперечной качки, превосходная оптика, аналоговые вычислительные машины — прообразы компьютеров для управления стрельбой на большие дальности... И все это не стояло на месте, а постоянно совершенствовалось.

В те годы военные корабли были самыми сложными изделиями, созданными человеческими руками. И очевидно, что для того, чтобы эффективно их эксплуатировать, требовались люди им под стать. Флоту нужны были молодые офицеры, отлично знающие как морское дело, так и тактику и стратегию войны на море, обладающие обширными техническими познаниями, позволяющими эффективно эксплуатировать самую современную технику. При этом кругозор и интеллектуальный уровень морского офицера должен был не просто позволить ему изучить существующие образцы вооружения, машин и оборудования, но также и осваивать технику будущего, которой еще не было во время его обучения, но которая будет поступать на флот в период его службы.

Требования очень высокие. И для того чтобы понять, насколько советская система подготовки командиров ВМФ ей соответствовала, давайте посмотрим на двух участников процесса обучения: тех, кто учил, и тех, кого учили.

Преподавательский состав ВМУ и ВМА

Здесь мы терпели поражение сразу по всем направлениям.

Во-первых, в СССР банально не хватало профессорско-преподавательского состава. Даже в 1940 г. некомплект трех ведущих высших ВМУ страны был таков, что 40 % должностей начальников кафедр оставались вакантными, а в ряде училищ преподавателей было не более чем на 40–50 % от штатной численности. В таких условиях, разумеется, окажись преподавательский состав даже и семи пядей во лбу, но наладить вдумчивое обучение курсантов все равно было бы крайне затруднительно.

Во-вторых, крайне неоднородное качество тех, кто учил будущих морских офицеров. Совершенно очевидно, что Гражданская война, крайняя стесненность в средствах СССР в 20-е годы, обвальное сокращение флота — все это вело к тому, что финансирование обучения командиров флота долгое время не было приоритетным направлением для молодого советского государства. А такое отношение во все века самым негативным образом сказывается на качестве преподавателей: остаются лишь истинные профессионалы, патриоты своей профессии, не мыслящие себя вне ее, и... посредственности, которым просто больше некуда идти.

Начальник Управления Военно-морских учебных заведений ВМФ контр-адмирал К. И. Самойлов даже и в декабре 1940 г. отмечал, что очень многие преподаватели «застряли» на уровне Русско-японской войны и категорически не хотели двигаться дальше. На совещании с командующими флотами он прямо говорил о том, что многие преподаватели:

живут Цусимой... упорно не хотят переходить на более современные методы преподавания, не хотят переводить преподавание специальных предметов на базу высшей математики (!), не знают современной техники флота.

Разумеется, далеко не все преподаватели ВВМУ застряли на уровне Русско-японской войны, но таких было много: К. И. Самойлов отмечал, что отказ от матаппарата высшей математики происходит во многом потому, что сами преподаватели высшей математики не знают и учить ее не хотят.

В-третьих, и это уже организационная проблема — сказывалось отсутствие официально утвержденных программ обучения. Преподаватели каждого ВМУ самостоятельно решали, каким предметам следовало обучать курсантов и как, не утверждая программы обучения с вышестоящими инстанциями. Разумеется, такой подход, с учетом низкой квалификации значительной части преподавательского состава, приводил к тому, что обучение оказывалось оторванным от реальности и не формировало полезных навыков у обучающихся.

В-четвертых, некомпетентность руководства ВМУ. Проблема заключалась в том, что морские силы СССР длительное время находились в подчинении РККА, отчего на посты руководителей ВМУ зачастую ставились представители сухопутных сил. Они, разумеется, были совершенно далеки от морской специфики, собственно, с учетом особенностей назначений СССР тех лет, они могли и сухопутной-то специфики не знать, и лишь усугубляли сложности, с которыми сталкивались ВМУ.

И тут нам стоит вернуться к отсутствию официально утвержденных программ обучения. Такая централизация стала бы безусловным благом, в случае если бы образовательные программы проверялись и утверждались профессиональными военными моряками. Тогда централизация, несомненно, пошла бы на пользу делу. Но если бы дело утверждения таких программ оказалось доверено «практикам гражданской войны — коммунистам», то они могли бы окончательно угробить образовательные процессы в ВМУ.

Наконец, в-пятых — на качестве обучения сильно сказывалась слабая материальная база ВМУ. И это касалось буквально всего: в учебных классах отсутствовало современное оборудование, но и того, что было, не хватало. Попросту говоря, мало того, что курсантов было некому учить, так еще и не на чем. Дело можно было хоть как-то поправить интенсивной морской практикой в летнее время, но ее решительно не на чем было проходить.

Большинство учебных кораблей были совершенно устаревшими и не могли дать курсантам навыков службы на новейших кораблях и обращения с современным вооружением и оборудованием. Кроме того, даже имевшиеся в распоряжении корабли часто и надолго «застревали» в ремонтах. На упомянутом выше совещании контр-адмирал К. И. Самойлов говорил о том, что не редкостью были ситуации, когда 600 курсантов ВВМИУ им. Дзержинского невозможно было отправить в плавание, так как для этого не было корабля.

В результате такого дефицита будущие морские офицеры не получали морской практики даже на минимально-приемлемом уровне. В 1937 г., на заседании Военного совета при наркоме обороны СССР командующий КБФ флагман 1-го ранга И. С. Исаков сообщал, что

морская подготовка командиров никуда не годится наши курсанты меньше всех плавают, даже финны плавают в три раза больше, чем наши командиры.

В силу вышеперечисленных причин вполне очевидно, что чему-то научиться в советском ВМУ 30-х годов мог разве что курсант ответственный, получивший хорошее школьное образование, толковый, инициативный и готовый осваивать многие премудрости самостоятельно, путем самообучения. Но много ли у нас было таких курсантов?

Курсанты ВМУ

В царские времена в Морской кадетский корпус невозможно было поступить «с улицы»: в него принимали детей офицеров (необязательно флота), христианских священников, а также гражданских чиновников чином не ниже VIII класса (коллежский асессор). В принципе, гардемарином мог стать и разночинец, но лишь в том случае, если он получил высшее образование. Исключения из вышеперечисленных правил были возможны, но редки.

Именно поэтому служба морским офицером становилась в основном уделом дворян — их общество было кастой. И такой подход имел как свои минусы, так и плюсы.

Очевидным минусом было то, что многие талантливые юноши из разночинцев не имели возможности стать морскими офицерами. Плюсом же было то, что офицерские, дворянские семьи, хорошо обучали своих детей, развивали их кругозор, отчего уровень гардемаринов был в среднем весьма высок: конечно, в дворянских семьях случались во множестве и бездари и лоботрясы, но их отсеивали на вступительных экзаменах.

Но СССР 30-х годов ломал такую элитарность об колено. Одно из неоспоримых достижений Советского Союза заключалось в том, что его руководители действительно старались предоставить всем детям равные возможности, делая школьное образование всеобщим. Да, это получилось далеко не сразу, да, было немало проблем, но СССР этого добился, причем в исторически кратчайшие сроки: всеобщее обязательное начальное образование было введено в СССР в 1930 году.

Однако вполне очевидно, что такое образование никак не могло сходу заработать идеально: не приходится удивляться тому, что качество школьного образования сильно различалось в зависимости от региона и местонахождения школы.

В то же время советскому народу следовало показать, что «научиться управлять государством способна и кухарка». Именно поэтому получение образования потомками рабочих и крестьян повсеместно поощрялось: «низкое» происхождение теперь считалось при поступлении достоинством, а не недостатком. Стратегически это было правильно: советский народ должен был видеть, что слова руководства не расходятся с делом и что ребенок дворника и прачки способен стать академиком.

Но на первом этапе это, конечно же, привело к тому, что в высшие учебные заведения потоком хлынули дети из малообразованных слоев населения. Так, в 1925 г. среди выпускников ВМУ было 83,7 % рабочих и крестьян, а в Военно-морском инженерном училище их доля достигала 94,4 %.

Результаты не замедлили сказаться. Контр-адмирал К. И. Самойлов в 1940 г. докладывал:

Мы имеем много отчислений в этом году. Это произошло потому, что люди не справились с нашим учебным планом. Эти курсанты держали по нескольку раз одни и те же экзамены и всё же не выдерживали их — получали неудовлетворительные оценки. Пришлось с этими людьми распрощаться. Оказалось, многие из этих людей не кончали средних учебных заведений, но каким-то образом были приняты в наши ВМУЗ’ы… Мы имели 48 000 кандидатов, а из них приняли только около 3000. Несмотря на это, мы всё же вынуждены были принять довольно большое количество лиц, не выдержавших конкурсные испытания. Это говорит о слабой работе тех школ Наркомпроса, в которых учились эти люди.

И все это происходило в тот самый период, когда в конце 20-х и 30-е гг. техника наконец-то пошла на флот. Достраивались крейсера типа «Светлана», ремонтировались и модернизировались «Новики», промышленность осваивала строительство сперва сторожевиков, затем — эсминцев и современных крейсеров, а уж подводные лодки и катера разного назначения сотнями передавались флоту. И, конечно, все это требовало огромного количества квалифицированных морских командиров...

В силу вышесказанного, следует констатировать: в 20-30-е годы прошлого столетия система подготовки командного состава ВМФ СССР вошла в «идеальный шторм». Мало того, что резко снизилось качество образования, которому в первые годы СССР не могли уделять серьезного внимания, мало того, что подготовка абитуриентов снизилась до невозможного при царе-батюшке уровня, так еще обе эти проблемы следовало решать на фоне взрывного роста численности ВМФ СССР, что требовало максимизировать выпуск командиров!

Следствием вышесказанного стал предельно низкий уровень выпускников ВМУ. Командующий КБФ И. С. Исаков в ноябре 1937 г. дал уничтожающую характеристику среднестатистического выпускника военно-морской академии:

Пропагандист, теоретик, всё что угодно, только не моряк; он боится погоды, его укачивает, и он делает такие аварии, что сажает корабль на мель в штиль, среди бела дня.

К. И. Самойлов констатировал, что выпускники ВВМИУ им. Дзержинского неспособны управлять... шлюпкой.

Об офицерах морских и сухопутных

С одной стороны, все, что я изложил выше — факты прямо-таки вопиющие. Но не следует думать, что проблема подготовки кадров имелась лишь у советского флота: в 30-х годах эта проблема была настоящим бичом вооруженных сил нашей страны. Если мы внимательнее посмотрим на командиров РККА, то картина будет столь же безрадостная.

Так, в конце 1934 г. командующий Приволжским военным округом И. П. Дыбенко констатировал, что половина его офицеров совершенно неграмотна по общеобразовательным предметам: в ходе проверки выяснилось, что командиры неспособны решать простые арифметические задачи, не знают географии, военной истории и неспособны грамотно написать приказ или распоряжение. Причем начальник Политического управления РККА был целиком согласен с И. П. Дыбенко.

Да что там 1934 год! В 1938 г. К. Е. Ворошилов, занимавший тогда еще пост народного комиссара обороны СССР, констатировал:

...и сами высшие, старшие и средние командиры, комиссары и работники штабов не являются еще примером для войск в умении владеть оружием. Младшие командиры тоже не научены этому делу и не могут поэтому как следует учить бойцов.

То есть в 1938 г. многие командиры РККА не владели стрелковым оружием сами и не могли учить этому своих подчиненных: явление было настолько распространено, что К. Е. Ворошилов вынужден был требовать, чтобы умение стрелять и учить стрельбе других отмечалось в личном деле офицера!

Акт приема наркомата обороны СССР С. К. Тимошенко от К. Е. Ворошилова прямо указывает:

Подготовка комсостава в военных училищах поставлена неудовлетворительно вследствие недоброкачественности программ, неорганизованности занятий, недостаточной загрузки учебного времени и особенно слабой полевой практической выучки.

Следовательно, можно констатировать, что проблемы подготовки офицеров в 30-е годы стояли перед вооруженными силами СССР в полный рост. Это не было проблемой одного лишь флота, но можно говорить о том, что на флоте они сказывались сильнее всего в силу сложности военной техники и особой специфики морской службы.

Факторы объективные и факторы субъективные

Безусловно, было много объективных факторов, препятствовавших массовому и качественному обучению морских офицеров ВМФ СССР в 20–30-х годах прошлого столетия. Но не стоит все списывать исключительно на них, потому что многие проблемы можно было бы решить организационно или и вовсе не допустить их возникновения.

Одной из таких проблем стало отношение командования флотов к высшим специальным курсам, на которые отправляли действующих офицеров флота. С чьей-то легкой руки повелось, что отправленные на эти курсы офицеры потом не возвращались на флот, из которого они были присланы, а получали назначения на другие флоты. Естественным следствием такого порядка стало то, что командование флотов стало оправлять на высшие специальные курсы по принципу: «На тебе Боже, что нам негоже», потому что какому командиру захочется терять талантливых, перспективных и желающих учиться подчиненных? Слали далеко не лучших — и невозможно было удивляться тому, что во флотской среде отношение к этим курсам стало как к месту отдыха, где можно попьянствовать вволю и погулять по Ленинграду.

Между тем достаточно оказалось начать возвращать офицеров на флоты, обязать их на время прохождения курсов жить в общежитии со строгим порядком и контролем посещаемости занятий — и сразу же количество желающих обучаться на высших специальных курсах уменьшилось, зато теперь туда офицеры стали приходить за знаниями.

Или взять порядки Военно-морской академии. Через нее стремились «прогнать» максимально возможное количество офицеров, но такой подход, конечно, вел в никуда. Вполне очевидно, что в академию должны были поступать наиболее перспективные морские офицеры, получившие «базовое» образование и проявившие себя в службе на кораблях. Вместо этого очень часто, чтобы выполнить установленный план, в курсанты Военно-морской академии попадали вчерашние выпускники ВМУ, то есть люди с далеко не лучшей подготовкой и отсутствием опыта реальной службы, или даже служившие, но не имевшие опыта командования. Разумеется, такие курсанты не умели впоследствии применять полученные ими в академии знания. Причем даже в 1940 г. таковых было 60 % всех выпускников ВМА.

Посмотрим теперь, что происходило, когда получившие образование командиры приходили на флот.

Продолжение следует...