Кого проверяют — не сказано. Что спросят — уже расписано

Проект приказа Минобороны выглядит обстоятельно. В нём перечислены декларация 3-НДФЛ, банковские счета и вклады, займы, серьёзная просрочка, банкротство, медицинский учёт по целому ряду заболеваний, участие в общественных объединениях с политическими целями, ДТП, загранпаспорта и сведения о родственниках. Запросы предлагается отправлять письменно или через систему межведомственного электронного взаимодействия.

Список получился подробный. А вот кому именно предстоит проходить такую проверку и сколько должностных лиц смогут направлять запросы, из опубликованных документов пока не видно. Эти перечни должен отдельно определить министр обороны.

В этом и состоит главный конфликт. Государство уже описало, что оно хочет узнать о человеке. Но ещё не показало обществу границы применения этого инструмента.

Не все военнообязанные и не действующий приказ

Начнём с того, чего в документе нет. Речь не идёт о полном досье на всех военнообязанных, хотя именно так тему подали некоторые СМИ. Федеральный закон № 258-ФЗ вводит особый порядок для военнослужащих, назначаемых или уже назначенных на отдельные воинские должности, а также для граждан, поступающих по контракту именно на такие должности. Проект приказа затрагивает также кандидатов в военные образовательные организации.

Какие именно должности попадут в перечень, пока публично не установлено. Поэтому одинаково неверны две крайности. Нельзя говорить, что проверят каждого военнообязанного. Но нельзя и уверять, что механизм коснётся нескольких десятков людей на совершенно исключительных объектах. Документ этого пока не показывает.

Есть и ещё одна существенная оговорка. Закон подписан, однако новая статья 5.3 должна вступить в силу только 23 января 2027 года. Приказ Минобороны на 30 августа 2026 года существует в виде проекта: обсуждение не завершено, принятого документа на портале нет. Значит, корректная формула звучит не «военкоматы получили», а «Минобороны предлагает создать порядок».

Теперь о самом перечне. «Все доходы и налоги» в нём превращаются в более точную категорию — сведения из декларации 3-НДФЛ. «Все долги» тоже оказываются не всеми: отдельно названо неисполнение требований кредиторов на сумму свыше 300 тысяч рублей в течение трёх месяцев. Это юридический порог, а не готовый диагноз человеческой ненадёжности.

С медициной картина похожая. Проект называет не всю медицинскую карту, а учёт или наблюдение по определённым состояниям: ВИЧ, психиатрическим и поведенческим расстройствам, зависимостям, туберкулёзу, гепатитам B и C. В политическом блоке речь идёт не о взглядах человека вообще, а об участии в общественных объединениях, преследующих политические цели.

Список родственников тоже закрытый: супруги, родители и усыновители обеих сторон, дети, родные братья и сёстры обеих сторон. Дедушки, бабушки, внуки и двоюродные родственники в нём не названы. При этом проект допускает запросы о перечисленных родственниках лишь в предусмотренных им случаях: это не означает автоматического сбора всего перечня сведений о каждом из них.

То есть медийное «полное досье» заметно шире текста проекта. Но от этого сам проект не становится безобидной анкетой. Для самого проверяемого он объединяет категории сведений, каждая из которых по отдельности весьма чувствительна; в отношении родственников охват ограничен отдельными проектными случаями. И тут возникает следующий вопрос: право спросить — это уже право получить?

Запрос ещё должен пройти через три двери

Новая статья 5.3 даёт уполномоченным должностным лицам ВС РФ право бесплатно запрашивать информацию у государственных органов и организаций. Но в той же норме сохранена оговорка: федеральные запреты и специальные порядки передачи продолжают действовать.

Это не канцелярская мелочь. Банковские счета и вклады защищены банковской тайной. Налоговые сведения живут в специальном режиме хранения и доступа. Врачебная тайна допускает передачу данных без согласия, например для военно-врачебной экспертизы по запросу военкоматов и кадровых служб, но из проверенных документов не следует, что это основание автоматически покрывает любую проверку по новой статье 5.3 и весь круг родственников.

Получается простая бытовая модель. Военное ведомство получает ключ от подъезда, но двери отдельных квартир по-прежнему закрываются на свои замки. Для каждой нужен предусмотренный законом порядок. В проекте можно написать «сведения о банковских счетах» или «данные 3-НДФЛ», однако сама строка ещё не превращает банк и ФНС в безусловных поставщиков информации по любому ведомственному запросу.

В проверенном правовом контуре не найден отдельный маршрут, который прямо обязывал бы банк раскрывать банковскую тайну именно должностным лицам ВС РФ, определённым министром. Не установлен и самостоятельный порядок передачи 3-НДФЛ из ФНС для этой процедуры. Это не означает, что механизм обязательно остановится. До вступления закона в силу могут появиться дополнительные нормы и разъяснения. Но пока между правом спросить и обязанностью ответить остаётся зазор.

СМЭВ этот зазор не устраняет. Она является каналом обмена между ведомствами, а не доказательством создания единой постоянно хранимой базы. Проект описывает запрос. Где затем будут храниться ответы, как долго, кто сможет их объединять и когда сведения должны уничтожаться, в опубликованном тексте не сказано.

Известно, что брать. Неизвестно, скольким дадут доступ

Здесь разговор о рисках обычно быстро превращается в страшилку: тысячи сотрудников получат полное досье и немедленно понесут его на продажу. Доказательств этому нет. Публичного списка уполномоченных должностных лиц нет, их количество неизвестно. Статистической связи между уровнем доходов пользователей и будущими утечками тоже нет. Придумывать её было бы удобнее, чем читать проект, но пользы от такого гадания немного.

Реальный риск устроен иначе. Чем больше чувствительных категорий можно совместить в одной проверке, тем ценнее становится результат такого совмещения. Налоговая декларация, банковские счета, долги, медицинский учёт, уголовно-правовые сведения, загранпаспорта и семейные связи дают не просто набор строк. Вместе они позволяют увидеть точки зависимости человека, его ограничения и возможные каналы давления.

Именно поэтому широкий запрос может быть оправдан для действительно чувствительных должностей. Если военнослужащий получает доступ к стратегическому объекту, ядерным боеприпасам или сведениям, утрата которых создаёт большой ущерб, проверка долгов, зависимостей, сокрытого уголовного преследования и внешних связей выглядит не прихотью, а элементом безопасности. Сильный аргумент. Отмахиваться от него нельзя.

Но сила этого аргумента прямо зависит от узости применения. Чем чувствительнее должность, тем понятнее глубокая проверка. Чем шире перечень должностей и пользователей, тем труднее объяснить сбор данных о человеке и его семье одной только необходимостью допуска.

Общий закон о персональных данных требует конфиденциальности, правил доступа, регистрации и учёта действий в информационных системах. Это важные предохранители. Однако проект не показывает их конкретную ведомственную реализацию: нет публичной матрицы ролей, сроков хранения, порядка уничтожения ответов, процедуры исправления межведомственной ошибки и специального порядка обжалования вывода о пригодности.

При этом общий закон даёт субъекту право получать сведения об обработке, требовать уточнения неполных, устаревших или неточных данных и обжаловать действия оператора. Эти права могут ограничиваться в целях обороны и безопасности и сами по себе не гарантируют пересмотра решения о пригодности.

Плательщик здесь вполне конкретен. Кандидат, а в предусмотренных проектом случаях и его родственники, платят не рублями, а приватностью и риском последствий ошибочной записи. Государство получает дополнительный ресурс отбора. А вот насколько этот обмен соразмерен, невозможно оценить, пока одна сторона сделки расписана по пунктам, а другая скрыта в будущих ведомственных перечнях.

С 23 января 2027 года эта цена может стать кадровой: новая статья 5.3 связывает отказ от исследований и проверок, несоответствие требованиям, непредставление или заведомо ложные сведения с отказом в приёме на соответствующую должность, а для контрактника — с возможным увольнением.

Точка, которую потеряли между 53 и 5.3

У проекта есть деталь, почти слишком выразительная для такого документа. В заголовке, преамбуле и нескольких пунктах он ссылается на статью 53 закона «О воинской обязанности и военной службе». Но статья 53 посвящена составу запаса. Новые полномочия и особый порядок проверки находятся в добавляемой статье 5.3.

Вероятное объяснение нехитрое: при подготовке текста потеряли точку. Но молча исправлять опубликованный документ нельзя. Пока перед нами буквальный юридико-технический дефект: проект, регулирующий доступ к чувствительным сведениям, несколько раз неверно указывает собственное правовое основание.

Одна потерянная точка не делает весь будущий механизм незаконным и не доказывает, что он не заработает. До принятия ошибку могут исправить. Но как деталь она полезна. Если ведомство просит доверить ему финансовые, медицинские и семейные сведения, от него разумно ожидать точности не только в защите баз данных, но хотя бы в номере статьи.

И вот здесь мы возвращаемся к исходному конфликту. Список того, что можно запросить у человека, уже занимает много строк. Списка должностей, пользователей и правил жизни собранного массива в открытом документе пока нет. Между статьями 53 и 5.3 потерялась точка. А между новым ресурсом ведомственной проверки и правом гражданина понимать её пределы пока лежит куда более серьёзный разрыв.