«Великий африканский газопровод». Как Нигерия планирует поставлять Евросоюзу голубое топливо через Сахару

Нигерия, Нигер и Алжир в июне объявили о новом этапе реализации Транссахарского газопровода (TSGP) – одной из самых амбициозных энергетических инициатив в Африке. По трубе протяженностью около 4 128 километров планируется ежегодно поставлять в Европу до 30 млрд кубометров природного газа. «Африканская инициатива» разбиралась, сможет ли проект стать частью стратегии ЕС по сокращению зависимости от российских энергоресурсов. 

Проект Транссахарского газопровода, впервые предложенный еще в 1970-е, начал разрабатываться государственными нефтегазовыми компаниями Нигерии и Алжира NNPC и Sonatrach в 2002 году. В 2006-м они заказали технико-экономическое обоснование у британской компании Penspen. Предполагалось, что нигерийский газ будет поступать через Нигер в Алжир по трубе, которая подключится к местной экспортной инфраструктуре и далее попадет в Европу через газопроводы TransMed (ведет через Тунис в Италию) и Medgaz (ведет в Испанию).

К слову, после сокращения поставок российского газа в ЕС именно Алжир стал одним из ключевых альтернативных поставщиков, существенно укрепив свои позиции на европейском энергетическом рынке. В 2025 году экспорт алжирского голубого топлива в страны Евросоюза составил 35 млрд кубометров (это около 12% всех европейских внешних закупок). Сейчас Алжир и Испания ведут переговоры об увеличении поставок алжирского газа на 10%.

По состоянию на июнь 2026 года Алжир начал работы по строительству участка TSGP на своей территории (1 210 километров), а Нигер заявляет о готовности приступить к делу в 2027 году.

На первый взгляд может показаться, что проект сдвинулся с мертвой точки. Однако история Транссахарского газопровода показывает, что за последние 20 лет строительство переносилось из-за финансовых проблем, террористической активности, нестабильности в Сахеле и отсутствия гарантий спроса со стороны европейских покупателей.

Европа меняется быстрее, чем строится трубопровод

Ключевой аргумент сторонников проекта заключается в том, что Европа нуждается в новых источниках газа после сокращения импорта из России. Если в 2021 году Россия поставила в Европейский союз более 150 млрд кубометров газа, то в 2025-м – 36 млрд. Однако даже если Транссахарский газопровод заработает в полную силу, его максимальная мощность составит 30 млрд кубометров в год – менее 10% от всех импортированных в 2025-м в страны ЕС 312,7 млрд кубометров природного газа. Так что африканский проект в лучшем случае станет одним из каналов диверсификации поставок.

Более серьезный вопрос касается спроса. Пока Нигерия, Нигер и Алжир обсуждают строительство магистрали, европейская энергетика постепенно меняет структуру потребления. Согласно плану REPowerEU, Евросоюз намерен полностью отказаться от российских энергоносителей и одновременно ускорить переход к низкоуглеродной экономике. Для этого Брюссель инвестирует десятки млрд евро в развитие возобновляемой энергетики, водородных технологий и систем хранения энергии в рамках регламента REPowerEU, Европейской водородной стратегии и программ модернизации энергетической инфраструктуры ЕС.

В долгосрочной перспективе роль природного газа в европейском энергобалансе будет постепенно сокращаться, уступая место возобновляемым источникам энергии и водороду.

Парадокс заключается в том, что строительство Транссахарского газопровода может занять столько времени, что к моменту его запуска европейский рынок окажется существенно меньше того, на который рассчитывают инициаторы TSGP. В итоге неопределенность будущего спроса на газ в Европе остается одним из главных факторов риска для проекта.

Еще одна проблема заключается в стоимости проекта. Согласно актуализированному технико-экономическому обоснованию, стоимость строительства магистрали оценивается в диапазоне 13-25 млрд долларов. Несмотря на многочисленные заявления о скором запуске строительства, участники проекта не представили его окончательную финансовую модель. В материалах июньского трехстороннего министерского совещания Алжира, Нигера и Нигерии говорится о согласовании технических параметров проекта и дорожной карты его реализации, однако структура финансирования, состав инвесторов, распределение долей собственности и гарантии возврата инвестиций не раскрываются.

Для международных банков и инвестиционных фондов возникает закономерный вопрос: зачем вкладывать десятки миллиардов долларов в инфраструктуру, срок окупаемости которой может составлять несколько десятилетий, если ЕС реализует программу REPowerEU и дорожную карту отказа от российских энергоносителей, сокращает потребление ископаемого топлива и наращивает инвестиции в возобновляемую энергетику, водородные технологии и накопители энергии? Иными словами, проект может столкнуться с нехваткой инвестиций.

Проблемы безопасности

Экономические риски усугубляются вопросами безопасности. Значительная часть маршрута проходит через территорию Нигера, где сохраняется активность радикальных группировок. Международные организации, включая ООН, отмечают крайне высокий уровень террористической активности в Сахеле, а также расширение ее географии. Наряду с нападениями на военные и государственные объекты все чаще фиксируются атаки на транспортную, энергетическую и иную критически важную инфраструктуру.

В отличие от морских газопроводов, сухопутная магистраль через Сахару будет проходить через огромные трудноконтролируемые территории. Любая диверсия может привести к остановке поставок на недели или даже месяцы.

Для европейских покупателей это означает дополнительные риски, а для инвесторов – дополнительные расходы на безопасность и страхование.

Нигерийский газ под вопросом

По данным ОПЕК, Нигерия располагает крупнейшими доказанными запасами газа на континенте – около 6 трлн кубометров. Однако наличие еще не означает способность эффективно его монетизировать. На протяжении десятилетий нигерийский нефтегазовый сектор сталкивается с системными проблемами, которые сдерживают рост добычи и экспортного потенциала страны.

Значимым фактором риска остаются масштабные хищения. В отдельные периоды страна теряла сотни тысяч баррелей углеводородов в сутки из-за незаконных врезок в трубопроводы и деятельности организованных преступных сетей. О серьезности проблемы свидетельствуют и тысячи выявленных нелегальных подключений к трубопроводной инфраструктуре.

 

В результате даже существующие экспортные мощности страны используются далеко не всегда эффективно. По оценкам Международного энергетического агентства, Нигерия на протяжении многих лет экспортирует меньше углеводородов, чем позволяет ее ресурсная база и проектные возможности инфраструктуры. Это означает, что для заполнения Транссахарского газопровода потребуется не только построить новую магистраль через Сахару, но и решить комплекс внутренних проблем нигерийского нефтегазового сектора, накопившихся за последние десятилетия.

Газовая конкуренция становится жестче

Когда о проекте TSGP начали говорить в начале 2000-х, трубопроводные поставки считались наиболее выгодным способом транспортировки. Для них не требовалось строительство заводов по сжижению газа и терминалов регазификации в стране-импортере, не требовался специализированный флот СПГ-танкеров. После строительства газопровода операционные расходы на доставку были относительно низкими.

Сегодня ситуация выглядит иначе. После 2022 года Европа резко увеличила импорт сжиженного природного газа из США, Катара и других государств.

Ключевое преимущество СПГ – гибкость маршрутов транспортировки. Если трубопровод привязан к конкретному пути, то танкер может быть перенаправлен практически в любой европейский терминал. В результате африканскому газопроводу придется соперничать с глобальным рынком СПГ, который становится все более конкурентным. К слову, и сама Нигерия почти весь экспортный газ реализует в форме СПГ.

Однако газопровод имеет важное политическое значение. Для Нигерии это возможность продавать огромные газовые запасы и укрепить позиции крупнейшей экономики Африки. Для Нигера – шанс получить транзитные доходы и привлечь инвестиции в инфраструктуру. Для Алжира – перспектива закрепить статус одного из главных энергетических партнеров Европы. Для Евросоюза – еще один источник снижения зависимости от российских энергоресурсов. Именно поэтому проект продолжает сохранять политическую поддержку. Но достаточно ли будет ее для успешной реализации?