Броненосный крейсер «Баян». Спасение моряков «Страшного»

После боя 12 февраля 1904 г. и до прибытия вице-адмирала В. О. Макарова «Баян» не принимал участия ни в каких интересных операциях. Отряд крейсеров ходил на разведку 16 февраля, выйдя к скале Энкаунтер и оставив там «Диану» для того, чтобы она служила ретранслятором для радиограмм. «Баян», «Аскольд» и «Новик» осмотрели горизонт на протяжении 50 миль, обнаружили две китайские джонки, кроме того, в большом отдалении был замечен японский миноносец. Кроме того, крейсера ходили к о. Мурчисон, поскольку появилась информация, что там высаживаются японцы. Информация эта оказалась ложной, так что крейсера сожгли уголь впустую.

Затем прибыл С. О. Макаров и начал готовить эскадру к бою. Первый же выход в море «в силах тяжких» показал растренированность наших моряков и неготовность эскадры к боевому маневрированию, так что новый командующий взялся за «подтягивание» уровня вверенных ему сил.

Когда в ночь на 9 мая японцы попытались атаковать наши дозорные корабли, находившиеся в проходе на внутренний рейд, С. О. Макаров справедливо предположил, что днем появятся главные японские силы. И планировал вступить с ними в бой, маневрируя оставшимися в строю броненосцами так, чтобы оставаться при этом под прикрытием береговых батарей.

Сражения не состоялось, но интересно, что С. О. Макаров в этот раз использовал «Баян» по прямому назначению. В 05.35 береговые наблюдатели сообщили о появлении японской эскадры. Макаров перенес флаг на «Аскольд» и приказал в 07.00 крейсерам выходить на внешний рейд. «Баян» вышел первым в 07.05 — его-то и отправил командующий на доразведку идущих к Порт-Артуру японцев. «Баян» поручение выполнил — сблизившись с японскими кораблями, передал сведения о них Макарову.

Спасение экипажа «Страшного»

По плану С. О. Макарова 8 миноносцев должны были обследовать острова Эллиот в ночь на 31 марта и атаковать японцев, если они там окажутся. При этом было очевидно, что миноносцы вернуться к Порт-Артуру к утру не успеют, их нужно было встретить, для чего был выделен броненосный крейсер «Баян» — важной причиной было наличие у него четырех труб, позволявших легко отличить силуэт «Баяна» от японских крейсеров.

В 04.30 утра «Баян» изготовился «к походу и бою» и потребовал портовые буксиры, но те пришли только в 05.10. Это привело к тому, что крейсер задержался с выходом, но, как только вышел на внешний рейд, немедленно дал полный ход и пошел на SO, где виднелись 6 миноносцев. Неясно, правда, видели ли их с крейсера, или же это сообщили на «Баян» наблюдатели с Золотой горы. Из этих 6 миноносцев один был «Страшный», четыре — японские, с которыми «Страшный» сражался, а крайним — «Смелый». Последний, подойдя к месту боя «Страшного», не поддержал его, а отступил к Порт-Артуру, как только японцы открыли по нему огонь. Такой поступок очень трудно назвать достойным имени миноносца.

С другой стороны, к моменту подхода «Смелого», «Страшный» был уже разбит, погружался кормой и не представлял угрозы для японцев. Вступив в бой, «Смелому» пришлось бы практически в одиночку сражаться с четырьмя японскими миноносцами — с предсказуемым результатом.

Тем не менее, на мой взгляд, командиру «Смелого» следовало все же вступить в бой и постараться оттянуть на себя часть атакующих «Страшный» японских миноносцев — и тем облегчить его положение. Тем более что бой происходил не столь уж и далеко от Порт-Артура, и можно было рассчитывать на подход подкреплений — на миноносцах знали, что их должен будет встретить «Баян». Он и встретил бы — если б не задержка портовых буксиров. При этом, со слов командира миноносца, японцы вовсе не игнорировали «Смелый» — они обстреляли его и пытались недолго преследовать, но затем вернулись добивать «Страшный». Тут бы «Смелому» повернуть на японцев и вновь попытаться увлечь их в погоню за собой, но он пошел в Порт-Артур.

«Баян» спешил на выручку, обогнав вышедший раньше него миноносец «Сердитый», а по дороге к нему присоединился еще и «Расторопный», хотя на трех этих кораблях не знали еще, что происходит. На «Баяне» видели, что один миноносец парит, а второй (это был «Смелый») идет ему навстречу: «Смелый» подошел к «Баяну» и в 05.50 сообщил семафором о положении «Страшного».

До этого момента в источниках нет особых противоречий, но вот дальнейшее описание событий в них весьма различается. По книге «Броненосный крейсер «Баян» и его потомки» С. Виноградова и А. Федечкина выходит, что «Баян», приготовив к спуску вельбот и шестивесельный ял, сблизился с японскими миноносцами примерно на 50 кабельтов и открыл по ним огонь из 8-дм и 6-дм орудий. Японцы, разумеется, отступили, пойдя в 06.05 в сторону дымов более крупных японских кораблей, подходивших к месту боя «Страшного».

Миноносец типа «Сокол» и, возможно, «Страшный»

В 06.15 «Страшный» затонул, и только облако пара указывало место его гибели. «Баян» шел к нему, но тут на сцену вышел 3-й боевой отряд в составе бронепалубных «Читосе», «Такасаго», «Касаги» и «Иосино», которые на этот раз действовали совместно с броненосными крейсерами «Асама» и «Токива».

И вот по С. Виноградову и А. Федечкину выходит, что шестерка вышеперечисленных японских крейсеров, сблизившись с «Баяном» до 43 кбт, открыла по нему огонь. «Баян» же под японским огнем в 06.30 вышел в точку гибели «Страшного» и спустил заранее приготовленные ял и вельбот. Гребные суда спасли четверых человек, пятого подняли непосредственно на борт крейсера. Затем командиру «Баяна» Р. Н. Вирену пришлось прервать операцию, так как японцы приближались, быстро сокращая дистанцию и, кроме того, двигались так, чтобы окружить русский крейсер. Поэтому, несмотря на то, что в отдалении были видны еще двое или трое членов экипажа «Страшного», «Баян» прекратил спасательные операции и, подняв вельбот и ял, пошел полным ходом к Порт-Артуру, отстреливаясь от японских крейсеров.

Нас в этой истории интересуют два момента. Согласно представленному описанию:

1. «Баян» открыл огонь по миноносцам и отогнал их от места гибели «Страшного»;

2. «Баян» приступил к спасению экипажа «Страшного», уже находясь под обстрелом японских крейсеров.

Могу предположить, что в описании данного эпизода Русско-японской войны С. Виноградов и А. Федечкин основывались, в первую очередь, на работе исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904–1905 гг., то есть официальной истории флота. Но проблема заключается в том, что и рапорт командира «Баяна» Р. Н. Вирена, и рапорт вступившего во временное командование флотом контр-адмирала Ухтомского дают совершенно иную картину.

Р. Н. Вирен не сообщал об открытии огня по миноносцам. С его слов, японцы отступили, не подпуская «Баян» ближе, чем на 50 кбт, дословно:

…и они, не подпустив крейсер ближе 50 кабельтов, повернули на S, откуда показались в это время дымы.

Вряд ли можно ожидать, что командир «Баяна» проигнорировал в рапорте столь важный момент, как открытие огня по неприятелю: если Вирен о нем не пишет, то и огня по миноносцам «Баян» не открывал.

Далее: из рапорта Р. Н. Вирена совершенно однозначно следует, что «Баян» приступил к спасению экипажа «Страшного» до того, как японские крейсера открыли огонь по нашему крейсеру. По Вирену дело было так: он шел к «Страшному», имея по левому борту готовыми к спуску на воду вельбот и шестерку и приготовив также концы для бросания в воду тем, кто окажется у корабля. Правый борт в это время был изготовлен к бою. В 06.15 «Страшный» затонул.

Затем у Р. Н. Вирена небольшая путаница в рапорте, он указывает, что

миноносец «Смелый» и дежурный миноносец, которыми я думал воспользоваться, чтобы они помогли спасти плавающих людей с миноносца, повернули к Порт-Артуру.

На самом деле было так: «Баян», по пути к «Страшному», обогнал вышедший раньше него дежурный миноносец «Сердитый», но тот продолжал, насколько это было для него возможно, поспешать за крейсером. ЗатемВирен встретил «Смелый», с которого на «Баян» сообщили о трагедии «Страшного». Посчитав свой долг на этом исполненным, командир «Смелого» лейтенант Бахирев со спокойной совестью отправился в Порт-Артур, что, на мой взгляд, уже и вовсе не лезет ни в какие ворота. Мало того, что Бахирев не поддержал «Страшного», не попытался отвлечь от него вражеские миноносцы, так и когда к месту боя подходил «Баян», он не посчитал нужным вернуться и помочь «Страшному».

Впоследствии Наместник, читая рапорт, положил резолюцию:

С прискорбием читал — и не понимаю, почему «Смелый» не поддержал «Страшного».

И все же я не могу исключать, что какие-то резоны у командира «Смелого» были. Дело в том, что «Смелым» командовал не кто иной, как Михаил Коронатович Бахирев. Тот самый Бахирев, который, будучи уже в адмиральском чине, вывел в 1917 г. на бой «Славу» и «Гражданина» (бывший «Цесаревич») с германскими дредноутами в Моонзунде.

Сам М. К. Бахирев держал флаг на... броненосном крейсере «Баян» (послевоенной постройки, конечно, но тождественность налицо), где и продемонстрировал чрезвычайную храбрость перед лицом превосходящего противника. Когда он приказал «Славе» и «Гражданину» сняться с якоря и идти на подходящие германские корабли, революционные матросы растерялись: с якорей-то снялись, а вот вперед не пошли. Тогда Бахирев повел свой «Баян» на «Кениг» и «Кронпринц». Расчет был на то, что команды «Славы» и «Гражданина» привычны следовать за адмиралом и устыдятся зрелищем броненосного крейсера, идущего под огонь двух дредноутов, и потому поддержат его. Так и получилось, но в бою «Баян» оставался ближайшим к германским дредноутам русским кораблем.

В общем, М. К. Бахирева сложно подозревать в личной трусости, хотя история со «Смелым» вроде б и дает к тому основания: возможно, что я чего-то об этой истории не знаю.

Но вернемся к «Баяну» Русско-японской войны. За ним шел «Сердитый», а «Смелый», как уже было сказано выше, продолжил свое движение в Порт-Артур. Но «Баян» был замечен с еще одного миноносца, «Расторопного» — вот он то, думая быть полезным, сблизился с «Баяном» и пошел в кильватер «Сердитому».

Таким образом, «Баян» к месту гибели «Страшного» подошел в сопровождении двух миноносцев — «Сердитого» и «Расторопного». Р. Н. Вирен же, очевидно, считал, что в кильватер «Сердитому» идет «Смелый», а не «Расторопный» — ошибка вполне объяснимая, тем более что на «Баяне» все взоры наверняка были прикованы к месту гибели «Страшного» и подходящим японским кораблям.

Но дальше произошла еще одна ошибка, имевшая куда более серьезные последствия, нежели неверное именование миноносца в рапорте. Р. Н. Вирен хотел, чтобы миноносцы помогли ему спасать команду «Страшного», но почему-то с «Баяна» на миноносцы было передано «Возвратиться из погони». Такой сигнал на «Сердитом» был понят как распоряжение вернуться в Порт-Артур. «Сердитый» туда и повернул. На «Расторопном», видя, что «Сердитый» поворачивает, причем командир «Сердитого» еще и махал, чтобы «Расторопный» следовал за ним, решили, что им поручено какое-то важное дело, пошли за «Сердитым».

Объяснение этому феномену содержится в дневнике В. И. Лепко, командира «Расторопного». Дело в том, что на «Баяне» подняли флаг «Ц», который по сигнальному своду обозначал «Возвратиться из погони». Но все дело в том, что незадолго до этого Р. Н. Вирен условился с начальником отряда миноносцев Бубновым о том, что флаг «Ц» в переговорах с миноносцами будет означать «Следовать за мной». Однако Бубнов, условившись с командиром «Баяна», совершенно позабыл довести изменения до командиров своих миноносцев. В результате Вирен приказал «Следовать за мной», а на миноносцах прочитали «Возвратиться из погони», что можно было трактовать только как распоряжение вернуться в Порт-Артур...

Как бы то ни было, а на «Баяне», подходящему уже к самому месту гибели «Страшного», с немалым, надо думать, удивлением обнаружили, что сопровождавшие их миноносцы, получив приказ следовать за крейсером, разворачиваются и удаляются в родные пенаты. Теперь «Баян» должен был спасать экипаж потопленного миноносца только своими силами.

Он к этому и приступил: в 06.30 «Баян» встал между местом гибели «Страшного» и подходящими крейсерами неприятеля, спустил ял и вельбот и приступил к спасению уцелевших моряков. В это время никто не стрелял — ни «Баян» по японцам, ни японские крейсера по «Баяну».

А дальше, со слов Р. Н. Вирена, дело обстояло так. К тому времени, как шлюпки вытащили из воды 5 человек, японские крейсера приблизились к «Баяну» на 40 кабельтов, повернули последовательно влево и открыли огонь — правым бортом. «Баян», также обращенный изготовленным к бою правым бортом к неприятелю, немедленно ответил.

Далее Р. Н. Вирен указывает в рапорте:

Рискуя потерять спасенных и своих людей на шлюпках, приказал им подойти к крейсеру; приняв людей и подняв шлюпки, и отстреливаясь, пошел полным ходом в Порт-Артур. По заявлению сигнальщиков, видели еще трех человек, плавающих между обломками.

Интересны дополнения, которые можно прочесть в воспоминаниях младшего штурманского офицера «Баяна», впоследствии контр-адмирала К. В. Шевелева. Он сообщал, что к моменту начала боя с японскими крейсерами они оказались на таком курсовом угле, что действовать по ним могли только три орудия — одно 8-дм и 2×6-дм, а на то, чтобы вернуть шлюпки к крейсеру и поднять их, ушло порядка пяти минут. Затем крейсер развил полный ход, но пошел не к Порт-Артуру, а к Ляотешану, чтобы прикрыть оказавшийся там миноносец (Р. Н. Вирен об этом ничего не говорит), при этом «Баян» удерживал противника «на выгодном для нас курсовом угле».

Всего бой по К. В. Шевелеву продолжался около 20 минут. При этом Шевелев, так же как и Р. Н. Вирен, ничего не пишет про стрельбу «Баяна» по миноносцам и отмечает, что «Баян» подвергся обстрелу с японских крейсеров уже после того, как его шлюпки спасли пятерых моряков со «Страшного».

Японцы считали, что добились попадания в «Баян», причем снаряд угодил «в корму с левого борта и, разорвавшись, поднял столб пламени». Но на самом деле прямых попаданий в крейсер не было, осколки повредили вентиляционную трубу в адмиральское помещение и борт одного из шестивесельных ялов. Артиллеристы «Баяна», впрочем, также успеха не добились.

О рапорте Р. Н. Вирена

На мой взгляд, рапорт Р. Н. Вирена совершенно логичен и правдоподобен. Ему стоило открыть огонь с большой дистанции по вражеским миноносцам, если бы это помогло «Страшному» держаться. Но миноносец погиб до того, как «Баян» смог поддержать его. Русских морских артиллеристов никто не учил стрелять на 50 кбт, да еще и по такой непростой цели, как миноносец, потому огонь по ним выглядит бесцельной тратой снарядов. Не приходится сомневаться, что «Баян» вступил бы в бой с атакующим его с 5 миль крейсером, но непонятно, зачем бы ему стрелять по миноносцам? Согласно рапорту Вирена, он и не стрелял.

Затем «Баян» приступает к спасению экипажа «Страшного», причем командир «Баяна» совершенно разумно ставит свой крейсер между местом гибели нашего миноносца и идущим к нему неприятелем. Спущенные шлюпки «вылавливают» пятерых, но в это время японцы открывают по крейсеру огонь.

Вполне очевидно, что в такой ситуации спасательные работы проводить невозможно. И дело даже не в том, что никакой крейсер, сколь угодно хорошо защищенный, не выдержит обстрела шести крейсеров неприятеля, стоя на месте и не имея возможности маневрировать. Дело также и не в том, что повернув влево, японские крейсера либо выходили, либо же получали возможность выйти на курс, отрезающий «Баян» от Порт-Артура.

Дело было в том, что стоящий на месте крейсер, после того как по нему пристреляются, оказался бы окружен частоколом падений вражеских снарядов. Его борт, конечно, служил бы определенной защитой спущенным с него шлюпкам, но лишь на небольшом удалении от корабля — на 40 кабельтов 6-дм снаряды, пролетающие над «Баяном», могли ложиться перелетом в нескольких десятках метров от крейсера.

Таким образом, продолжение спасательной операции создавало чрезвычайно высокие риски для находящихся в шлюпках матросов «Баяна» и спасенных ими моряков «Страшного». Да и тем, кто еще оставался в воде, очевидно, могло не поздоровиться. В то же время отход «Баяна» еще не обрекал оставляемых моряков «Страшного» на смерть — Р. Н. Вирен знал, что С. О. Макаров выходит, и, отогнав японские крейсера, спасение моряков «Страшного» можно было бы возобновить.

О действиях командира «Баяна»

По моему мнению, действия Р. Н. Вирена в этом боевом эпизоде заслуживают наивысшей оценки. Он приложил все усилия к тому, чтобы как можно быстрее подойти к месту гибели «Страшного» и приступил к спасению его экипажа в виду идущего к нему неприятеля, обладающего к тому же подавляющим численным превосходством. Он приказал свернуть спасательную операцию, лишь когда начался бой, и терпеливо ждал, пока высланные им шлюпки вернутся, стоя на месте под сосредоточенным огнем японских крейсеров.

При этом Р. Н. Вирен, очевидно, был готов и на большее. Стоя на месте, он отлично понимал, что не сможет уйти в любой момент, так как ему нужно будет время, чтобы вернуть шлюпки на «Баян», а потом еще набрать скорость. Японцы же шли на него и были уже в 40 кабельтовых. Даже на 18 узлах они, продолжая движение, могли бы подойти к «Баяну» на 20 кабельтов минут за 7, а шлюпкам ведь после приказа потребуется известное время, чтобы вернуться к крейсеру, а морякам в них — подняться на борт.

Но Р. Н. Вирен продолжал стоять и спасать людей — и был готов ради этого вступить в бой с шестью японскими крейсерами на короткой дистанции.

Крейсер «Баян». Художник Константин Черепанов

Он приказал шлюпкам возвращаться лишь тогда, когда японцы открыли огонь. Могу предположить, что Р. Н. Вирен понимал, что японцы, откуда б они ни начали стрелять, все-таки сразу не пристреляются, и у него будет несколько минут относительной безопасности для возвращения шлюпок после открытия огня. Но понимал также и то, что если он продолжит спасательную операцию после начала боя и шлюпкам придется возвращаться уже после того, как японский отряд пристреляется по «Баяну», то от этих шлюпок ничего не останется.

Безусловно, события согласно рапорту Р. Н. Вирена выглядят куда менее героически и далеко не так эпично, нежели картина броненосного крейсера, под вражеским огнем спускающего шлюпки на воду для спасения моряков погибшего в неравном бою миноносца. Но не может быть никаких сомнений и в том, что командир «Баяна» проявил и личную храбрость, и трезвый расчет, и готовность идти на обоснованный риск.

Кстати сказать, действия «Баяна» 31 марта заслужили не просто одобрение, но восхищение участников обороны Порт-Артура, о чем писал Р. М. Мельников:

Всеобщий восторг перед героическим поведением «Баяна» достиг в те минуты апогея. Даже пережив вскоре произошедшую катастрофу «Петропавловска» и весть о гибели С. О. Макарова, люди продолжали вспоминать, как отчаянно кружил на месте «Баян», спасая людей с погибшего «Страшного»: «Молодец «Баян», право молодец. Душа радуется, на него глядя». «Да, он поддерживает честь русского флота», — промолвил какой-то седовласый полковник. «Ну еще бы! Он да «Новик» всегда впереди, всегда наскакивают и никого и ничего не боятся».

Почему описания действий «Баяна» различаются в источниках

Согласно японской официальной истории, «Баян» открыл огонь по японским миноносцам с дистанции в 10 000 метров, и контр-адмирал С. Дэва приказал 2-му отряду истребителей выйти за пределы огня русского крейсера. С учетом того, что ни Р. Н. Вирен, ни К. В. Шевелев о таком не упоминают, можно предположить, что С. Дэва, наблюдая со стороны, ошибся, считая, что по миноносцам ведут огонь. Во всяком случае, этот эпизод еще раз говорит нам о том, сколько ошибок могут содержать рапорты очевидцев.

Кроме того, нужно учитывать, что за действиями «Баяна» наблюдало много людей, расположившихся на Золотой горе, а может и не только на ней. Могу предположить, что их трактовки увиденного также повлияли на работу исторической комиссии.

Некоторые выводы

Всего в перестрелке с 6 японскими крейсерами «Баян» истратил 8 снарядов калибром 8-дм и 23×6-дм. Такой расход снарядов прекрасно укладывается в версию о том, что одноорудийные башни «Баяна» в реальной боевой обстановке выпускали в противника лишь незначительно меньшее количество снарядов, чем двухорудийные башни японских броненосных крейсеров английской постройки.

Если мы примем во внимание свидетельство К. В. Шевелева, то первые пять минут перестрелки у «Баяна» стреляла только одна башня 8-дм. Затем крейсер, подняв шлюпки, развил полный ход и отступил — очевидно, что в таком случае по противнику также могла стрелять только одна 8-дм башня. Следовательно, не будет ошибкой считать, что подавляющую часть времени этой перестрелки «Баян» вел огонь лишь из одного 8-дм орудия.

Но в таком случае боевая скорострельность одной его башни составляла 6–8 снарядов за 20 минут. Если так, то выходит, что за 40 минут обе башни крейсера могли бы выпустить в неприятеля 24–32 снаряда. Эти цифры очень хорошо соотносятся с расходом снарядов «Баяна» в бою 27 января 1904 г., где крейсер израсходовал за 40 минут 28×8-дм снарядов, что соответствует боевой скорострельности 42 снаряда в час.

А эта цифра, в свою очередь, очень схожа с результатами стрельбы японских броненосных крейсеров английской постройки в их сражении с ВОК, состоявшемся 1 августа 1904 г. — там средний расход 8-дм снарядов у «Идзумо», «Иватэ» и «Токива» составил примерно 45–46 снарядов в час.

Конечно, нужно учитывать и то, что «Баян» 27 января стрелял только 40 минут, а японские крейсера сражались с ВОК около пяти часов. Можно предполагать, что в первые 40 минут боя с «Рюриком», «Россией» и «Громобоем» японцы поддерживали более высокую скорострельность, а потом снизили ее от усталости. Можно также учитывать, что артиллеристы «Баяна», доведись им вести бой несколько часов, также снизили бы огневую производительность и не выпускали бы уже 42 снаряда в час. Но нет никаких оснований считать, что «Баян» с двумя одноорудийными 8-дм башнями проигрывал в огневой производительности «асамоиду» английской постройки более, чем на 20–25 %, а быть может, разрыв был еще меньше.

Далее. Согласно паспортным характеристикам, отряд крейсеров, с которым пришлось вступить в перестрелку Р. Н. Вирену, значительно превосходил «Баян» в скорости. Как ни крути, но «Асама» и «Токива» на сдаточных испытаниях показали на форсаже 22,07 и 23,1 уз., «собачки» им не уступали. Безусловно, что в столкновении 31 марта 1904 г. японцы оказались в крайне выигрышной ситуации — вшестером против одного русского крейсера, да еще и стоящего на месте всего в 40 кбт от них. В таких условиях попытка догнать «Баян» и расправиться с ним прямо-таки напрашивалась, но она даже не была предпринята.

Продолжение следует...