О способности БПЛА «отменить» надводные корабли

Если взглянуть на СВО как на сцену для новейшей военной техники, то место примадонны однозначно занял Его Величество БПЛА. Нет никакого сомнения в том, что появление дронов радикально изменило концепцию общевойскового боя. В то же время, применение безэкипажных катеров (БЭК) позволило украинцам добиться ряда заметных успехов на море, при том, что соотношение сил здесь было совершенно не в пользу ВСУ.

Вышесказанное порождает ощущение всемогущества БПЛА и БЭК. Особенно, пожалуй, тут показателен пример танков: тяжелая и очень хорошо защищенная боевая машина оказывается совершенно беспомощной перед роем легких БПЛА. Какие системы на танк не навешивай, его уничтожение — лишь вопрос увеличения численности атакующего его роя. Ни «Мангал», ни КАЗ, ни средства РЭБ сегодня не защитят танк от атаки 20–25 небольших FPV-дронов. Но при этом противотанковый дрон будет стоить порядка 1200 долл., соответственно, 30 таких дронов — 36 тыс. долл., а танк — миллионы долл.

Очевидно, что в данном случае Давид побеждает Голиафа. Танк, конечно, все еще остается важной системой вооружений сухопутных сил, но приходится радикально менять тактику его применения. Однако аппетит приходит во время еды, и многим читателям «ВО» хочется поразить Голиафа покрупнее и подороже. Именно поэтому в комментариях на «ВО» к статьям, посвященным военно-морской тематике, часто можно видеть мнения, что надводные корабли военно-морских флотов устарели, изжили себя и обречены пасть под ударами роев БПЛА.

Но так ли это?

На первый взгляд, надводным кораблям совершенно нечего противопоставить рою дронов. Его зенитные ракеты предназначены для перехвата самолетов и противокорабельных ракет, против БПЛА они слишком велики и дороги, отчего использовать их нерационально. Понятно, что в боевой ситуации никто об этом задумываться уже не будет, корабль и собственные жизни все равно дороже, но боезапас ЗУР весьма ограничен, и на большую «стаю» БПЛА его банально не хватит. Зенитные артиллерийские комплексы на кораблях сравнительно немногочисленны и массированной атаки дронов также не отразят.

В то же время боевая часть современного БПЛА, содержащая 50–90 кг ВВ, не утопит, конечно, эсминец или авианосец, но способна вывести из строя его оборудование — те же полотна РЛС, например, или системы подачи топлива, боеприпасов на полетную палубу, отчего корабль утратит боеспособность. Тогда, даже если его и не утопят отправленные вдогон «по горячим следам» ракеты, корабль вынужден будет уйти с тем, чтобы встать в ремонт на долгие месяцы, а то и годы.

И что тут можно возразить? Всё действительно так. Тем не менее, по моему мнению, БПЛА вовсе не стали, да и не станут ультимативным оружием морской войны. «Отменить» надводные корабли они неспособны ни сейчас, ни в обозримом будущем. И, чтобы разобраться, почему это так, нам нужно принять во внимание две важные особенности современных дронов.

О скорости БПЛА

Одной из основных причин относительной дешевизны современных БПЛА являются их двигатели. Так, экспортная версия иранского «Shahed 136» может составлять 30 тыс. долл., а его двигателя MADO 550 — 20 тыс. долл., то есть две трети всего «шахеда». Двигатель MADO 550 сравнительно прост, дешев, расходует мало топлива, что обеспечивает 200-килограммовому «Shahed 136» дальность полета до 2 000 км.

Но при этом он маломощен, всего 50 л. с., и, конечно, неспособен сообщить БПЛА высокую скорость, каковая у «Shahed 136» составляет всего лишь 180 км/ч, при том что крейсерская — еще ниже, в пределах 150 км/ч.

Отсюда — рост подлетного времени в сравнении с прочими средствами поражения. Предположим, нам нужно атаковать корабль, обнаруженный в 350 км от пусковых установок. «Шахедам» придется лететь почти два часа, дозвуковой крылатой ракете с ее крейсерской скоростью в 800-900 км/ч — 23-26 минут, а гиперзвуковая ПКР со средней скоростью на маршруте 5 000 км/ч преодолеет указанное расстояние за 4 минуты и 12 секунд.

Соответственно, у современных БПЛА подлетное время в разы, а то и на порядки больше, чем у ракетного оружия. И поделать с этим ничего нельзя, потому что для увеличения скорости БПЛА понадобится совсем другой двигатель, а двигателю этому потребуются совершенно иные запасы топлива, и всё это самым негативным образом скажется на размерах и стоимости дрона.

Я вовсе не говорю о том, что полудроны-полуракеты не нужны. Сегодня наша страна производит, например, такой интересный боеприпас, как «Герань-5», способный развивать скорость до 600 км/ч. При том, что боевая часть потяжелела почти вдвое — 90 кг против 50 кг у «Шахеда». Но какой ценой?

Дальность полета — 900, по другим данным, 1000 км, то есть падение практически вдвое, при том, что размеры «Герани 5» вплотную приближаются к полноценной крылатой ракете. Очевидно, что и стоимость «Герани 5» куда как выше, чем у «Герани 2» (аналога «Шахеда»).

Нужны ли нам «Герани 5»? Конечно же, нужны. Пусть «Герань 5» и приближается по размерам к КР семейства «Калибр», но стоимость ее производства значительно ниже — тут и более дешевый двигатель, и не столь сложная система наведения, да и масса изделия куда меньше. Совершенно очевидно, что у «Герани 5» есть своя тактическая ниша: поражать цели, достаточно защищенные от «Герани 2», но не требующие или не оправдывающие использование полноценной крылатой ракеты.

И я привожу в пример «Герань 5» не потому, что с ней что-то не так, а потому что она отлично иллюстрирует тезис: если мы попытаемся придать БПЛА свойства крылатой ракеты, мы получим крылатую ракету, а не БПЛА. С ее размерами, сложностью производства и стоимостью. Создать «Калибр», не говоря уже о «Цирконе», в габаритах и стоимости «Герани 2» так же невозможно, как и создать гоночный болид «Формулы 1» по цене «Лада VESTA» (хотя АВТОВАЗ работает над этим, и небезуспешно).

Отсюда простой вывод: если мы хотим атаковать противника большим количеством беспилотников, то лететь эти беспилотники будут до противника долго.

О системах наведения БПЛА

Все существующие сегодня БПЛА можно условно разделить на две категории. В первую войдут аналоги пилотируемых летательных аппаратов, и их отличает многоразовость использования. Такой БПЛА должен долететь до противника, применить по нему боеприпасы, а затем вернуться на аэродром или взлётную площадку — и повторять этот цикл, пока не собьют или не кончатся боевые действия. Представителями таких БПЛА являются турецкий «Байрактар» или наш «Охотник».

Вторая категория БПЛА представляет собой род летающих боеприпасов и по сути своей одноразова. Задача таких БПЛА — долететь до цели и поразить ее прямым попаданием. Наиболее яркими представителями этой категории стали наши «Герани» и иранские «Шахеды». При этом некоторые модели таких вот «камикадзе» могут быть оснащены средствами самообороны вплоть до ракет «воздух-воздух» малой дальности, но сути их назначения это не меняет.

Притом в подавляющем большинстве комментариев атаки на корабельные соединения предлагается вести БПЛА второй категории. О них и поговорим.

Пожалуй, самой очевидной системой наведения располагают FPV-дроны. Собственно говоря, с ними всё ясно из самого названия, потому что FPV расшифровывается как First Person View, что в переводе означает «вид от первого лица». Оператор дрона надевает специальные очки или шлем, а камеры FPV-дрона становятся его глазами. И для дронов с дальностью в 5–10 км, как правило, ничего большего и не требуется. Разве что тепловизор для того, чтобы можно было действовать не только днем, но и ночью.

Однако для БПЛА, предназначенных для злодейств на больших расстояниях, одних камер, конечно же, недостаточно. Собственно говоря, на первых образцах таких дронов оптических камер вообще не было, потому что дрон рассматривался как дешевая альтернатива крылатой ракеты, предназначенной для поражения стационарных целей. А для этого БПЛА много знать не нужно — достаточно понимать свое положение в пространстве, для чего достаточно будет обычного GPS-навигатора.

Но GPS-навигатор — не панацея. Для того чтобы четко ориентироваться в пространстве, ему требуется «видеть» четыре спутника или больше: при полете на малых высотах это не всегда возможно. Могут помешать и кратковременные потери сигнала, горы, а в каких-то ситуациях — и городская застройка. Кроме того, противник может применить средства РЭБ, включая так называемый «спуфинг», посредством которого БПЛА будет получать сторонние сигналы, которые будет воспринимать как спутниковые, но которые на самом деле таковыми не являются. Тогда информация о положении БПЛА в пространстве будет искажена и цели он не поразит.

Поэтому в БПЛА GPS-навигатор совмещается с инерциальной системой наведения (ИНС). Надо сказать, что ИНС используются в ракетах очень и очень давно. Ее плюс — ИНС полностью автономна, так что на ее работу нельзя воздействовать извне. Ее минус — не имея внешней коррекции, ИНС всегда работает с ошибкой, накапливающейся за время ее работы. Соответственно, чем дальше полет ракеты, управляемой ИНС, тем больше будет их отклонение от цели.

Способ компенсировать этот недостаток ИНС был придуман еще в прошлом веке. Для коррекции использовался радиовысотомер для сканирования местности, над которой пролетает ракета, а затем полученная при помощи него «картинка» рельефа сравнивалась с полетной картой, загруженной в ее электронные «мозги» перед стартом. Тем самым ракета вполне самостоятельно и автономно умела уточнить свое местоположение в пространстве и тем самым скорректировать накопленную ошибку ИНС. При этом маршрут ракеты выстраивался таким образом, чтобы она в течение своего полета пролетала над несколькими «реперными точками», где особенности рельефа позволяли уточнить ее место.

Но для БПЛА такая система, пожалуй, будет слишком сложна, а вот сочетание ИНС и GPS выходит «дёшево и сердито», то есть в самый раз. Тем не менее, у описанной выше системы есть два существенных недостатка.

Во-первых, система наведения ИНС + GPS обеспечит поражение только стационарных целей, таких как здания и сооружения или, применительно к флоту, стоящий в доке корабль. А вот поразить корабль в море она не может в принципе, потому что никто не знает, где окажется корабль к моменту подлета к нему дрона.

А во-вторых, с учетом применения электронных средств противодействия, даже по стационарной цели сочетание ИНС + GPS не всегда обеспечит нужную точность попадания.

Поэтому у современных БПЛА ИНС и GPS дополнены видеокамерами и тепловизорами. Принцип работы здесь получается такой: благодаря ИНС + GPS дрон выходит в район цели. Затем включаются камеры, а далее есть два варианта. В первом наведение осуществляет оператор, берущий управление БПЛА на себя. А во втором всё хитрее: оператор быстренько осматривается, выбирает и намечает цель для атаки. Например, у стационарного радара может быть выбрано целью его полотно. А дальше наведение дрона выполняется автоматически, посредством искусственного интеллекта (ИИ).

Преимущества данной схемы очевидны. Во-первых, значительно повышается точность попадания и избирательность БПЛА. Теперь его можно всадить не только в строение, но и в какой-то конкретный его элемент. Во-вторых, БПЛА можно использовать не только по стационарному, но и по движущемуся объекту. И в-третьих, камера и передатчик обходятся значительно дешевле классической головки самонаведения, использующей РЛС. Которую, кстати будь сказано, ракете приходится таскать на себе и которая потребляет на свою работу немало энергии, что опять же требует увеличения размеров, массы и стоимости ракеты.

Недостатки, как продолжение достоинств

Однако нужно понимать, что никакие достоинства не даются даром. И недостатков у схемы «ИНС + GPS + оптика» тоже хватает. Наведение ночью затруднено, видимость ограничивают погодные и атмосферные явления, но главный недостаток — наведение дрона посредством оптики исключает принцип «выстрелил-забыл». Чтобы навести БПЛА на цель, должен быть устойчивый канал связи между БПЛА и его оператором. И тут у нас есть два варианта.

Вариант №1 — радиоуправление. Самый простой способ, если дрон применяется на сравнительно малом расстоянии. Но такое управление БПЛА на большой дальности имеет два критичнейших недостатка. Во-первых, сигнал с БПЛА относительно слаб, так что потребуется выстраивать целую цепочку ретрансляторов в воздухе, и любое нарушение такой цепочки приведет к полной потере управления дроном. А во-вторых, подобная система неприменима для атаки боевых кораблей, снабженных мощными средствами радиоэлектронной борьбы.

Даже в боях на суше использование менее мощных, нежели корабельные, станций РЭБ привело к необходимости перехода на управление дронами по оптоволоконному кабелю. Но если для FPV-дрона с дальностью в десяток километров такой метод вполне приемлем, то для дрона, летящего над морем на 500+ км, удерживать в воздухе эти самые 500+ километров кабеля (на воду его не положить!) решительно невозможно.

Соответственно, остается только вариант №2: использование глобальной системы спутниковой связи, способной обеспечивать широкополосный интернет без всяких оптоволоконных коммуникаций. В этом случае БПЛА не надо с собой таскать никакого кабеля, при этом заглушить обмен информацией почти что невозможно. Да, у нас сегодня есть комплекс, позволяющий заглушить «Старлинк», но площадь его работы невелика, в открытой печати дается 20 кв. км. В то же время захват цели можно осуществить и с пары десятков километров, дальше дрон пойдет на «автопилоте» и «Старлинк» будет ему не особенно и нужен.

В общем, «Старлинк» — замечательное решение для многочисленных роев дронов. Оно прекрасно всем, кроме одного: для того, чтобы использовать «Старлинк», Вам нужен... «Старлинк». А много ли стран, у которых есть собственный «Старлинк»? Да, есть Европа с ее OneWeb, но в эту сеть кого попало не пускают. Есть Китай, который создает аналог «Старлинка» и когда-нибудь обязательно создаст. Всё дело в том, что создание «Старлинка» — дело очень-очень недешевое, потому что для этого нужны и высокие технологии, и огромная спутниковая группировка. У «Старлинка» сегодня примерно 10 783 спутников, а у OneWeb — 654.

И вот как-то так получается, что БПЛА — оружие дешевое, да и оснастить его камерой в сочетании со спутниковым приемником стоит, по меркам ракетного оружия, недорого. Но вот выстроить космическую систему, благодаря которой эта «дешевизна» заработает, многим странам попросту не по силам и не по карману.

Хорошим примером тут будет наша с Вами Российская Федерация. Польза и необходимость «космического» широкополосного интернета никогда не ставилась под сомнение, а успешное использование ВСУ связи «Старлинк» в военных целях прямо-таки вопиет к отечественному аналогу. И у нас есть «Рассвет».

Всё бы хорошо, но на орбите сейчас 6 экспериментальных спутников и 31 серийный, выводили 32, но один из 16 запущенных в марте 2026 г. приказал долго жить. Из оставшихся не все вышли на запланированную орбиту, хотя, насколько я понимаю, возможно, всё-таки выйдут.

Дюжина из этих спутников формируют орбитальную цепочку, протянувшуюся от Арктики до Антарктики (или наоборот, но это не важно) примерно по линии восточного побережья Африки и далее по Евразии. А вот в Западном полушарии орбита проходит над океаном. Покрытие сравнительно невелико, но Московская область туда попадает. И вот, по словам генерального директора АО «Информационный космический центр «Северная Корона» А. Гриценко:

При нахождении абонента в Московском регионе такая орбитальная структура обеспечит суммарное время радиоконтакта до 3,2 часа в сутки. При этом максимальное время "непрерывного" радиоконтакта составит 52 минуты, а максимальное время ожидания радиоконтакта - до 10,7 часа.

О чем это говорит? С одной стороны, о том, что даже и в таком вот усеченном виде «Рассвет» полезен для нанесения ударов по стационарным целям на территории Украины. Просто нужно так подгадывать пуск наших БПЛА, чтобы к моменту их подлета к цели один из спутников «Рассвета» обеспечивал широкополосную связь над ней. При своевременном выходе наших «Гераней» в район атаки нескольких десятков минут для поражения стационарной цели будет вполне достаточно.

А с другой стороны, по расчетам создателей «Рассвета», для обеспечения базового покрытия потребуется 250 спутников. На фоне «Старлинка» — мизер, но когда мы достигнем хотя бы и этого? В 2023 г. планировалось, что начиная с 2025 г. мы будем отправлять 150-180 спутников в год на 10-12 ракетах. По факту в 2025 г. не запустили ничего, а в 2026 г. — 2 ракеты и 32 спутника... Я думаю, рано или поздно мы получим свой космический широкополосный интернет. Только — скорее поздно, чем рано.

И получается так. Широкополосный интернет есть у США, будет у Китая, а вот европейские страны не потянули такую сеть в одиночку и объединились для достижения поставленной ими цели. У нас — улита едет, когда-то будет. Что уж говорить по поводу всех остальных стран?

Ну а если нет собственного аналога «Старлинка», остается что? Правильно, идти за ним с протянутой рукой. И, конечно, какая-нибудь дружественная США и НАТО страна получит право использовать тот же «Старлинк» в военных целях. И будет им пользоваться, но — ровно до того момента, пока США и НАТО считают эту страну дружественной, а ее военные цели — отвечающими нуждам «золотого миллиарда». Если же страна вдруг перестанет быть полезной, не говоря уже о том, чтобы вступить в прямую конфронтацию с НАТО, тогда терминалы «Старлинк» очень быстро превратятся в тыкву и будут годны разве для того, чтобы лупить ими по каскам пехоту супостата...

Соответственно, выстраивать целую систему вооружений на ресурсе, который у тебя могут в любой момент отобрать, — откровенно так себе решение, и такие соображения, несомненно, будут тормозить создание «роев» военно-морских дронов в мире. Тем более что нынешним «держателям» спутниковых систем связи, обеспечивающих широкополосный интернет, США и Европе, эти «рои», в общем, без надобности, так как они пока еще удерживают господство на море.

Но давайте предположим, что когда-нибудь беспроводной широкополосный интернет станет всеобщим достоянием. Что произойдет тогда?

О проблемах, препятствующих успешному применению «роев» БПЛА против надводного флота

Сегодня всех уважаемых читателей «ВО» можно условно разделить на две группы. В первой из них убеждены во всемогуществе космической разведки и полагают, что вражеские отдельные корабли и корабельные соединения возможно отслеживать в режиме 24/7. Во втором лагере знают, что космическая разведка далеко не всемогуща и отнюдь не дает всеведения. Но я не собираюсь сейчас доказывать, что прав тот лагерь или другой. Давайте рассмотрим применение «роя» дронов против авианосной ударной группы (АУГ) в обоих вариантах.

Вариант 1 — мы контролируем перемещение АУГ. Предположим, что мы располагаем такой системой спутников, которая позволяет в реальном масштабе времени отслеживать перемещения вражеских кораблей. Тогда, несомненно, мы сможем вывести на АУГ рой дронов нужной нам численности, перенасытить ее ПВО и причинить повреждения ее кораблям, включая авианосец. Но... Для чего, а главное — зачем?

АУГ, хоть и является сильнейшим многоцелевым соединением флота (точнее, сильнейшим является АУС, но это — масштабирование АУГ), отнюдь не непобедима. Собственно говоря, если:

1. Координаты АУГ известны,

2. АУГ находится в пределах досягаемости нашего противокорабельного оружия берегового базирования,

3. У нас достаточно оружия, чтобы проломить ПВО/ПРО АУГ.

То АУГ будет уничтожена. И возникает вопрос: для чего нам «царапать» АУГ «роями» дронов, если можно просто снести ее гиперзвуковыми противокорабельными ракетами? Война — не время полумер, если есть возможность либо повредить корабли противника, либо же уничтожить их, то выбор очевиден: уничтожать!

Тут, конечно, можно возразить, что дроны намного дешевле гиперзвукового оружия. Но такая дешевизна — кажущаяся, как раз по причине большого подлетного времени. Если АУГ вышла рубеж атаки, скажем, в 550 км от береговой черты, то «Гераням 2» лететь до нее придется много более трех часов, а «Гераням 5» — более часа (не на пляже же у нас пусковые установки расположены). За которые авианосец успеет поднять несколько групп самолетов, которые нанесут удар вне зависимости от того, повредим ли мы авианосец «Шахедами» или нет. А вот удар гиперзвуковыми ракетами, способными преодолеть 600-700 км за 7-9 минут, способен обрушиться на АУГ до того, как она поднимет свою авиацию в воздух, тем самым упредив ее налет. Так что да, гиперзвуковые ракеты будут дороже дронов, но зато они нанесут куда более тяжелые потери врагу и способны в определенных обстоятельствах сорвать его атаку, «сэкономив» нам потери людей и разного рода имущества, которые в ходе такой атаки погибнут/будут уничтожены.

И тут кто-то может возразить, что да, конечно, лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным. И что гиперзвуковые ракеты прекрасны, а что делать странам, у кого нет денег на них? На это я отвечу, что если у страны есть деньги на собственную космическую сеть связи с широкополосным интернетом и на вторую сеть разведывательных спутников, способных контролировать океан в режиме 24/7, то и деньги на гиперзвуковые ракеты как-нибудь найдутся.

Вариант 2: мы не контролируем перемещение АУГ и можем устанавливать с ней лишь кратковременный контакт, время которого, опять же, мы заранее выбрать не можем.

В этой ситуации полезно будет обратиться к опыту ВМФ СССР по «вылавливанию» неприятельских АУГ, отрабатывавших учебные задачи у наших дальневосточных берегов в 80-х годах прошлого столетия. И этот опыт для «роя» дронов совершенно неутешителен.

Ведь было как? Засекли движение АУГ в сторону родных берегов, но контакт потерян. Наши силы приводятся в боевую готовность, включая полк, а то и всю дивизию морской ракетоносной авиации Тихоокеанского флота. Активизируется спутниковая разведка, поднимаются в воздух разведывательные самолеты, в море идут корабли, а тем, что уже в море, ставятся новые боевые задачи. Флот формирует «ловчую сеть» с тем, чтобы обнаружить корабельное соединение наших «заклятых друзей» с другого континента.

Но противник хитер, он знает время пролета и орбиты наших спутников и прячется от них. Удается ему также уклониться и от разведывательной авиации. Но он не всемогущ, и вот гидроакустический комплекс одной из наших подводных лодок сумел-таки, хотя бы и на пределе дальности, идентифицировать шумы атомного авианосца.

АУГ найдена!

И тут же со всей возможной и невозможной скоростью поднимается в воздух полк ракетоносцев Ту-22М3, ожидавший сигнала «на низком старте», то есть в полной готовности к вылету.

И идёт встречать дорогих гостей, но получалось это... по-разному.

Бывало, что «комитет по встрече» буквально сваливался на головы не успевших подготовиться к этому американцев. Но бывало, и не раз, что наши ракетоносцы выходили в район, где должна была находиться АУГ, но видели там лишь пустое море да мирные транспорты. А бывало и так, что уже и наши ракетоносцы нарывались на «комитет по встрече» — палубные истребители противника. Был у американцев такой прием — идти не одним, а двумя авианосцами, один из которых действует совершенно скрытно, а второй позволяет себя «засветить». После чего «засветившийся» со всей скорости уходит из-под удара — второй же поднимает свои «Томкэты» и F/A-18 и встречает наши самолеты в воздухе...

Иными словами, это была игра в кошки-мышки, где обе стороны стоили друг друга. Где-то в половине случаев в выигрыше оказывались мы, но в другой половине — американцы.

А теперь, вспомнив всё это, давайте зададим себе вопрос. Если целый полк Ту-22М3, способный лететь в район нахождения АУГ на околозвуковой скорости и в распоряжении которого находились весьма мощные бортовые радиолокационные станции, способные обнаружить авианосец на 200-300 км, зачастую не справлялся с задачей, то какие шансы будут у роя «Гераней 2», у которых крейсерская скорость менее 200 км/ч, или даже «Гераней 5» с их 600 км/ч и оптикой?

Разумеется, всё вышесказанное применимо не только к летающим дронам, но и к безэкипажным катерам, сиречь БЭК-ам.

И следует понимать, что надводные корабли вообще и авианосцы в частности могут позволить себе действовать в открытую, то есть полагаясь лишь на грубую силу, только против стран с откровенно слабыми и недостаточными средствами борьбы на море. Во всех остальных случаях они работают в логике «бей-беги», то есть быстрый и скрытный выход на рубеж атаки, нанесение удара и столь же быстрый отход.

Вывод

Большое подлетное время и относительно скромные по своим возможностям системы самонаведения позволяют БПЛА оставаться дешевыми и тем обеспечивают их многочисленность. Это — неизбежное зло, искоренение которого превратит БПЛА в крылатые ракеты. Но именно эти неотъемлемые качества БПЛА препятствуют их превращению в ультимативное оружие морской войны, которым они, по всей видимости, никогда не станут. И уж точно не в силах БПЛА «обнулить» надводные корабли.