«Голод по цепочке»: как блокада Ормузского пролива подрывает продовольственную безопасность Африки

В начале 2026 года одна из ключевых артерий глобальной торговли – Ормузский пролив оказался фактически парализован в результате военной операции США и Израиля против Ирана. И хотя основные репортажи мировых СМИ были сосредоточены на колебаниях цен на нефть и политических раскладах, наиболее разрушительные последствия данного кризиса проявились не в энергетике, а в аграрном секторе стран, находящихся на периферии глобальной экономики. Противоречие ситуации заключается в том, что Африка, расположенная на значительном удалении от театра военных действий, оказалась на передовой голода. При этом текущий африканский продовольственный кризис имеет уникальную природу: он спровоцирован разрывом цепочек поставок производственных ресурсов, а не дефицитом конечного продукта питания.

Ключевым звеном, соединяющим конфликт на Ближнем Востоке с африканским голодом, являются минеральные удобрения. Ормузский пролив — это не просто «нефтяная труба» мира, но и химическая вена планеты. До кризиса через пролив проходило 21% аммиака, 46% серы и около 30% карбамида (мочевина). Уже в первые недели блокады танкерный трафик через пролив сократился на 90%. Это привело к обвальному скачку цен: их рост на мочевину на 60-70% с конца февраля, а перебои поставок аммиака – ключевого сырья для азотных удобрений, спровоцировали остановку производственных мощностей даже в богатых сырьем странах, включая Катар. Для Африки зависимость от этих поставок носит критический характер: около 80% удобрений в странах к югу от Сахары  являются импортными. В частности, через Ормузский пролив поступает 54% всех удобрений для Судана, 26% для Кении и 30% для Сомали. Северная Африка также пострадала: крупнейший в мире экспортер фосфатов, марокканская компания OCP Group столкнулась с блокировкой поставок серы, что парализовало производство комплексных удобрений, таких, как моноаммонийфосфат и  диаммонийфосфат.

Второй механизм воздействия — удорожание логистики и производства. Наиболее показательный кейс — Эфиопия, где стоимость дизельного топлива на нелегальном рынке взлетела в десятикратном размере. Следствием стало резкое удорожание товаров и сбои в доставке провизии в удалённые районы. Также глобальные судоходные линии были вынуждены перенаправить суда в обход мыса Доброй Надежды, что увеличило сроки перевозки на 25–30 дней и спровоцировало введение чрезвычайных топливных сборов. Наиболее уязвимой группой оказались мелкие африканские фермеры, на долю которых приходится до 70% регионального продовольствия. Для них сокращение вносимых удобрений всего на 10% ведёт к катастрофическим последствиям: спад производства кукурузы, риса и пшеницы достигает 25%, а общеафриканские цены на продукты подскакивают на 8%.

Эпицентром гуманитарной катастрофы становится регион Сахеля. По данным экспертов  Middle East Institute, более 41 млн человек в Сахеле и Западной Африке уже испытывают острую нехватку продуктов питания, а кризис удобрений стал спусковым крючком для нового витка нестабильности. Дело в том, что в Сахеле крайне короткий вегетационный период из-за редких дождей, и удобрения должны быть внесены в строго определенный момент посевного цикла. Задержка поставок пришлась на критический этап подготовки к сезону 2026/27 года, и теперь можно ожидать снижения потенциальной урожайности основных культур.

Продовольственная проблема в Африке имеет мощный конфликтогенный потенциал. Для африканских семей она означает не абстрактную инфляцию, а реальное затягивание поясов. Ещё до ее начала они направляли на питание и энергоносители более половины своих доходов, а в наиболее уязвимых группах этот показатель достигал 80%. Рост стоимости удобрений и топлива напрямую конвертируется в сокращение калорийности питания, распространение недоедания и повышение цен на местных рынках.

Кроме того, под удар попал такой тонкий механизм выживания, как денежные переводы. Более 200 млн. африканцев зависят от перечислений диаспоры ($100 млрд. в 2023 году). Экономический спад в странах Персидского залива, вызванный военными действиями, привел к сокращению занятости мигрантов и, как следствие, уменьшению объема переводов, лишая домохозяйства «подушки безопасности».

Однако, нужно учитывать, что возникшее положение дел, спровоцированное американской агрессией против Ирана и последующей блокадой Ормузского пролива, парадоксальным образом открывает для Вашингтона новые возможности для укрепления собственного влияния на Африканском континенте. Используя гуманитарные рычаги в качестве инструмента мягкой силы, США могут предложить африканским партнёрам альтернативу российской и китайской продовольственной дипломатии. И тогда перед нами открывается новое поле геополитического соперничества. США, используя свои финансовые и торговые инструменты, получают шанс не только смягчить последствия голода, но и прочно закрепиться в Африке, постепенно вытесняя российские и китайские альянсы. Исход этой «битвы за урожай» определит не только то, насколько сытыми будут африканцы, но и то, на чьей стороне окажется «мировой Юг» в новой глобальной конфигурации сил.