Кто следующий? Марокко, ЮАР и борьба за титул «цеха Африки»: разбор факторов промышленного роста и стагнации

На протяжении последних десятилетий Южно-Африканская Республика (ЮАР) оставалась бесспорным промышленным гегемоном Африки, обладая наиболее диверсифицированной экономикой и развитой производственной базой. Однако опубликованный в 2026 г. Индекс индустриализации Африки за 2025 г., подготовленный Африканским банком развития (АфБР), зафиксировал историческую смену лидера: Марокко впервые заняло 1 место, набрав 0,8415 балла, опередив ЮАР с её 0,8396 балла. На третьем месте оказался Египет с 0,7827 балла, на 4 – Тунис с 0,7760 и на 5 – Алжир с 0,6661[1]. Индекс представляет собой комплексную оценку, охватывающую не только объёмы промышленного производства и инвестиций, но также состояние инфраструктуры, уровень образования, доступ к финансам, качество деловой и правовой среды, а также макроэкономические показатели, включая государственный долг и инфляцию.

Хотя разрыв между Марокко и ЮАР небольшой, встает вопрос, в чем же причина стремительного роста Рабата и каковы перспективы других африканских стран в борьбе за статус «промышленного цеха» континента.

Факторы успеха Марокко

Его промышленная трансформация представляет собой результат целенаправленной государственной политики, реализуемой под патронажем короля Мухаммеда VI. Ключевыми драйверами роста являются автомобилестроительный кластер; аэрокосмическая промышленность; развитие промышленной инфраструктуры; диверсификация экспорта и привлечение прямых иностранных инвестиций (ПИИ). К 2025 г. Марокко достигло 69% уровня локализации производства в автомобильной отрасли, ежегодный объём выпуска составляет 1 млн автомобилей с амбициозной целью достичь 2 млн. к 2030 г[2]. Промышленный коридор Танжер стал одной из ведущих экспортных платформ для автомобильной продукции в Африке[3]. Что касается авиационной промышленности, Рабат входит в число немногих стран мира, способных производить авиационные двигатели, что свидетельствует о высоком технологическом уровне сектора. Также со слов министра промышленности и торговли Рияд Меззура, площадь освоенных промышленных земель увеличилась с 10 тыс. га в 2021 г.до 14,5 тыс. га (157 промышленных зон)[4]. Согласно данным первого Барометра промышленных инвестиций в Африке, Северная Африка привлекла около 56% всех промышленных инвестиций в 2020–2025 гг., причём значительная их часть приходится на Марокко и Египет[5].Важно отметить, что марокканская модель опирается на экспортно-ориентированную стратегию, направленную на встраивание в глобальные цепочки создания стоимости.

Что происходит в ЮАР

В отличие от восходящей траектории Марокко, ЮАР переживает затяжную эрозию своей промышленной базы. АфБР констатирует постепенное снижение промышленной конкурентоспособности ЮАР. Одна из главных причин – энергетический кризис.  Компании сообщают о рекордном с 2024 г. росте цен на закупки, обусловленном повышением тарифов на топливо, укреплением доллара США и изменениями минимальной заработной платы[6]. Электричество перестало быть просто коммунальной услугой, став критическим фактором промышленных издержек. Следующий фактор - сокращение пропускной способности железных дорог Transnet, которое обходится экономике в 150 млрд рандов ежегодно, вынуждая грузоотправителей использовать автомобильный транспорт и повышая логистические издержки[7]. Кроме того,промышленная политика ЮАР основана на импортозамещении, а не на стимулировании экспорта. Это привело к тому, что лишь 20% южноафриканских производителей экспортируют свою продукцию, причём более половины из них отправляют за рубеж менее 5% выпускаемого.

Будущее промышленного лидерства

Тот факт, что разрыв между Марокко и ЮАР составляет менее 0,002 пункта, позволяет говорить не о поражении ЮАР, а о формировании многополярной промышленной архитектуры Африки. Как подчёркивается в отчётах АфБР, наряду с лидерами усиливаются позиции Египта, Туниса, Маврикия и даже Эсватини, сохраняющего 7-е место благодаря стабильности производства. Смена лидера в индексе АфБР закономерна: Марокко выигрывает за счёт системной роли государства — архитектора инфраструктуры, кластеров и глобальной интеграции. ЮАР стагнирует из-за энергокризиса, транспортного коллапса и протекционизма, душащего экспорт.

Кто придёт следующим — вопрос без однозначного ответа. Если ЮАР не проведёт радикальных реформ, отставание может приобрести необратимый характер. Однако богатство ресурсов, сложность экономики и наличие мощного финансового сектора дают ЮАР карты, которые при правильном розыгрыше могут вернуть ей лидерство. Для Марокко главными вызовами остаются повышение технологического уровня производства и углубление внутрирегиональной кооперации в рамках Африканской континентальной зоны свободной торговли (AfCFTA).

Что это означает для российского бизнеса

Можно выделить три ключевых вывода из проведённого анализа и соответствующие стратегические возможности для российского бизнеса:

1.Марокко как новая входная дверь в Африку вместо ЮАР.ЮАР перестаёт быть безальтернативным хабом для выхода на африканские рынки. Для Москвы открывается следующая возможность: создание в Марокко не только торговых представительств, но и сборочных или сервисных центров (например, для сельхозтехники, энергетического оборудования, компонентов для авиапрома). Также Марокко становится платформой для обхода санкционных ограничений при работе с Европой и Африкой.

2. ЮАР — высокорисковая зона, но перспективная для узких ниш. Массовая промышленная экспансия в ЮАР сейчас крайне рискованна. Однако российский бизнес может занять ниши, созданные именно кризисом ЮАР: энергетика, логистика, горное оборудование. Но нужно учитывать, что политика протекционизма ЮАР остаётся непредсказуемой. Инвестиции в производство на территории ЮАР требуют тщательного юридического аудита.

3. Переход к многополярной модели. Необходимо отходить от восприятия ЮАР как единственного индустриального локомотива континента. Инвестиционные ресурсы стоит распределять между Марокко, Египтом и, возможно, Тунисом, оставляя за ЮАР роль технологического и сырьевого хаба, но не производственной платформы массового сектора.

В долгосрочной перспективе борьба за титул «цеха Африки» — это не соревнование двух стран, а поиск успешной модели структурной трансформации для всего континента. Российский бизнес может стать одним из проектировщиков этого процесса, если предложит не просто товары, а промышленную кооперацию и технологические решения под конкретные вызовы каждой из стран-лидеров.

[1] Africa Industrialisation Index 2025.

[2] Национальный портал Королевства Марокко. Morocco underwent profound industrial transformation over past two decades.

[3]Morocco overtakes South Africa as Africa’s top industrial economy, AfDB ranking shows.

[4] Национальный портал Королевства Марокко. Morocco underwent profound industrial transformation over past two decades.

[5]AM2026: Morocco named Africa’s industrialization leader in new African Development Bank Index.

[6] Частный сектор ЮАР показал смешанные сигналы на фоне войны на Ближнем Востоке.

[7] The deindustrialisation of SA.