От джихадистских мемов до вирусных клипов: цифровая стратегия вербовки поколения Z в Сахеле

В настоящее время такие страны Сахельского региона, как Мали, Буркина-Фасо, Нигер и Нигерия чаще

всего сталкиваются с постоянными террористическими атаками. Рассмотрим, как джихадистские группировки адаптировали свои пропагандистские стратегии к цифровой культуре поколения Z.

Наиболее влиятельной угрозой в регионе считается JNIM* (Jama'at Nusrat al-Islam wal-Muslimin)

(ДНИМ - «Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин»). Формально JNIM* аффилирована с «Аль-Каидой»*. ДНИМ использует официальный медиаресурс Az Zallaqa, платформы Telegram, WhatsApp*, Chirpwire, TikTok, а с 2025 г. — собственное мобильное приложение ZallaqaApp, предназначенное для распространения контента. Пропаганда JNIM* сочетает оперативные заявления об атаках, публикацию боевых кадров и производство идеологического контента и его распространение, в том числе при помощи беспилотников, что позволяет группе утверждать свою военную мощь, усиливать влияние и осуществлять вербовку.

Основной платформой координации террористов остается Telegram. Сахельские группировки

переняли модель «Исламского государства»*: шифрование Telegram позволяет сохранять устойчивость коммуникации после блокировки аккаунтов на других платформах. Экстремисты используют механизм вирального распространения: джихадисты создают контент один раз (в Telegram), а дальше он распространяется через десятки каналов, включая те, которые формально не являются их сторонниками, достигая аудитории поколения Z через TikTok и другие привычные для них платформы. Экстремистский контент редко маркируется открыто. Вместо этого Telegram служит центральным хабом, откуда контент распространяется на другие платформы. Точно также используются файлообменники, где видео выкладываются со ссылками в Телеграм. Для того чтобы избежать автоматической блокировки, используются нейтральные названия файлов.

Видео модифицируются для обхода алгоритмов (изменение цвета, маскировка под другой контент).

Например, в августе 2025 г. ИГ* выпустило 13-минутный пропагандистский ролик, показывающий боевые действия против армий Мали и Нигера. Помимо кадров боевых действий, видео содержало кадры казни пленных. Видео распространялось через Telegram, RocketChat, Element и SimpleX. При этом были обнаружены фрагменты видео в X*, TikTok и Instagram*. Контент в Instagram* содержал отредактированную версию, чтобы избежать обнаружения путем удаления текстуры и цвета, так что видео выглядело как серия черных линий. Также было найдено видео на YouTube, содержавшее название и направляющее зрителей к аккаунту Telegram для доступа к видео.

Это объясняет, почему молодые люди в Сахеле могут потреблять этот контент, даже не подписываясь

открыто на экстремистские каналы — он органически просачивается в их ленты через репосты и рекомендательные алгоритмы.

Кроме того, чтобы избежать обнаружения и незаметно обсуждать планы, используется

закодированный при помощи эмодзи язык. Так, в расследовании Института стратегического диалога 2022 г. было выявлено 43 кода эмодзи, которые террористы используют для отправки сообщений своим последователям.

В WhatsApp*, как показывают расследования, создаются сети тематических групп — например, в

Сенегале в 2025 г. была обнаружена сеть из семи WhatsApp-групп, распространявших джихадистский контент.

Наиболее значительный сдвиг в пропагандистских стратегиях связан с экспансией джихадистов на

TikTok. Исследователи отмечают, что группировки используют функцию прямых эфиров для оправдания насилия и взаимодействия со зрителями на местных языках. Так, в 2025 г. участились прямые эфиры и видеоролики на языке хауса, где боевики Boko Haram* и ISWAP* (Islamic State's West Africa Province) раздавали деньги населению, демонстрировали оружие и показывали командиров из Северной Африки и Сахеля. Особую тревогу вызывает монетизация: зрительские «подарки» конвертируются в реальное финансирование группировок.

Актуальность приобретает и тема использования ИИ и дипфейков. В этом контексте сахельские

группировки перенимают опыт из глобальной сети «Аль-Каиды»* и «ИГ»*. Известно, что после теракта в Крокус Сити Холле в марте 2024 г. сторонник ИГ* на зашифрованной коммуникационной платформе Rocket Chat распространил созданный с помощью ИИ видео-новостной выпуск о глобальных операциях группировки по каналам связи, поддерживающим ИГ*. Стиль трансляции точно повторял популярные телеканалы CNN и Al Jazeera. Позже были выпущены аналогичные выпуски об операциях ИГ* в Африке и на Ближнем Востоке. Для этого использовались системы преобразования текста в речь на основе ИИ, позволяющие конвертировать письменную информацию в речь и аудио с человеческим акцентом, а также генераторы видео.

Главное преимущество ИИ для пропаганды — это локализация. Вместо того чтобы вручную

переводить материалы на десятки языков, группировки могут использовать нейросети для создания субтитров и озвучки на любых местных диалектах (хауса, фула, сонгай и др.), что критически важно для охвата молодежи в глубинных районах.

Самая опасная технология, которую сахельские джихадисты уже применяют на поле боя – это дроны с

применением инструментов искусственного интеллекта. Сейчас для модификации коммерческих дронов используются AI-инструменты, которые работают в оффлайн-режиме. С их помощью кроме всего прочего боевики могут создавать высококачественные пропагандистские видео с камер дронов, имитирующие стиль съемки государственных армий, чтобы демонстрировать свою мощь.

Ключевая инновация сахельских джихадистов — отказ от исключительно "серьезных" идеологических

форматов в пользу инструментария цифровой культуры. Группировки производят контент, неотличимый по форме от продукции популярных блогеров: короткие вертикальные видео, мемы, гифки, вирусные челленджи. Эта тактика преследует двойную цель: снизить психологические барьеры у аудитории и обеспечить органическое распространение контента через алгоритмы рекомендаций. Пропагандистские воронки JNIM* и ISWAP* структурно воспроизводят четырехфазную модель коммерческого социального маркетинга, используемую ИГ*. Только в сахельском контексте она адаптирована с учетом локальной специфики — использования местных языков, что делает автоматическую модерацию контента крайне затруднительной.

Почему же молодые люди в Нигере, Мали и Буркина-Фасо охотно смотрят проповеди джихадистов?

Главными факторами являются отсутствие безопасности; безработица и отсутствие экономических перспектив; недоступность образования. Молодые люди получают от группировок стипендии, оружие и социальный статус — ресурсы, недоступные им в рамках легальной экономики. JNIM* также усиливает существующие этнические и социальные противоречия, особенно напряженность между скотоводческими и земледельческими общинами. Представляя себя защитником интересов маргинализированных групп, группировка углубляет недоверие к государственным институтам.

Таким образом, цифровая стратегия джихадистских группировок в Сахеле демонстрирует высокую

адаптивность и способность к использованию форматов, ассоциируемых с культурой поколения Z. Использование Telegram, WhatsApp*, TikTok, мемов, гифок и вирусных челленджей позволяет экстремистам эффективно конкурировать с государственной пропагандой за внимание молодежной аудитории. Сахельская молодежь обращается к джихадистским нарративам не из идеологической убежденности, а из-за отсутствия альтернатив — когда государство не может гарантировать безопасность, предоставить работу или даже справедливость. Этот вывод имеет критическое значение для разработки контртеррористических стратегий: фокус на "дерадикализации" (изменении убеждений) в отрыве от решения материальных и институциональных проблем обречен на провал.

*- запрещен на территории РФ